Практика

СМИ могут прийти на помощь и решить проблему

Джамиля Алекперова о работе журналиста

Джамиля Алекперова – корреспондент Media.az, известный в Азербайджане журналист. В беседе с «Журналистика. Закулисье» она поделилась своей историей становления, рассказала о том, как ее статьи меняли жизнь людей и многое другое. 

– Ты одна из немногих журналистов, кто работает по образованию. Расскажи, тебе пригодились знания, полученные в университете?

– Да, я окончила факультет журналистики и азербайджанской филологии Бакинского славянского университета (БСУ). Уже на первом курсе меня пригласили работать в университетскую газету «Студенческий мир», я много писала и уже тогда понимала, что журналистика – это мое, и я обязательно буду работать в этой сфере. С начала второго курса я уже пошла работать в общественно-политическую газету «Эхо». Мне предложили писать внештатно, и я даже помню свою первую статью «Магазин шаговой доступности», помню, как она выглядела. Вообще то чувство, которое ты испытываешь, когда утром на газетной полосе видишь свое имя, неописуемо. Это для меня был знак, когда я поняла, что нахожусь в своей профессии.

Я училась в очень хорошем ВУЗе, большая часть преподавателей спецпредметов были действующими журналистами, и нам было важно получить больше практические знания, чем теоретические. И они нам их давали. Мы на уроках узнавали, как писать статью, заметку, корреспонденцию, очерк и т.д. Это очень помогло в профессии, потому что это основа работы, и ты уже знаешь, как строить материал, как он должен выглядеть, кто может выступить источником для твоей статьи…

Лично мне очень помогло журналистское образование, хотя очень многие считают, что журналисту не обязательно иметь профобразование. Я лично так не считаю. И за 11 лет работы в этой сфере, я не поменяла своего мнения. При этом я опять же считаю, что  журналист должен постоянно развиваться, в том числе и в других сферах. Ты не сможешь держать нужный ритм жизни, если не будешь в тренде.    

– Как ты определилась со сферой, в которой пишешь? Почему выбрала политику и социум?

– Честно говоря, поначалу я вообще не определяла сферу, в которой работала. Когда я пришла в «Эхо», там не хватало журналиста, пишущего о политике. Я совершенно была далека от этой сферы, меня интересовала культура и немного социум, но я очень хотела начать работать, поэтому согласилась писать о политике. Я подумала, что если приложу усилия, то смогу разобраться и научусь писать в этой области. Признаюсь, это оказалось нелегко.

Я тогда не знала, сколько у нас политических партий, есть ли политологи, насколько они откровенны в своих высказываниях, какие темы нужно затрагивать, если ты пишешь, например, о внутренней политике. Мне понадобился примерно год, чтобы немного разобраться в этой сфере. Конечно, из года в год я становилась грамотнее, профессиональнее и наладила контакты со многими экспертами, знающими эту область.

Я больше 6 лет писала о политике, затем около 2 лет параллельно освещала экономику. Но после кончины Рауфа Талышинского, который сыграл огромную роль в моем становлении как журналиста, после закрытия газеты «Эхо», я перешла работать в Media.az и уже там начала писать только о социуме.

Признаюсь, что эта сфера мне нравится больше остальных. Эта самая проблемная область и в ней гораздо больше возможностей помочь людям. Своими публикациями ты можешь затронуть больше проблем, актуализировать их, привлечь внимание общества и правительства.

– Сегодня у читателей нет веры в СМИ, в то, что статьи могут что-то изменить в реальной жизни. Можешь поделиться примерами, когда твои материалы влияли на чью-то жизнь, или даже на работу каких-либо структур?

– Да, очень многие люди не верят, что журналисты могут и хотят им помочь. Я очень счастлива, что у меня это получается.

Я достаточно часто пишу материалы, посвященные благотворительности. Это могут быть просьбы людей, которые страдают каким-то тяжелым заболеванием, тех, кто находятся в сложной жизненной ситуации…

Было очень много статей, после публикации которых, удавалось собрать для больных нужную сумму. И благодаря общим усилиям нам удавалось спасти жизнь человека.

Была история Ильгара, который с двумя детьми и супругой был вынужден проживать на кладбище. Семья оказалась в сложной жизненной ситуации, без жилья и работы. Жили они в небольшом сарае при кладбище. Старшей дочке было 9 лет, и она не ходила в школу. Мы подняли этот вопрос, министерство образования сразу же отреагировало, устроило девочку в школу, нашлись люди, которые помогли построить им дом, и сейчас они живут в нормальных условиях и все у них хорошо. И таких примеров очень много, чему я очень рада.

В некоторых случаях СМИ действительно могут прийти на помощь и решить проблему. Но не стоит забывать, что СМИ – это не государственный орган, мы можем лишь, написав материал, привлечь внимание госструктур к определенной проблеме.

– Что тебе не нравится в современных читателях?

– О, это моя больная тема. У каждого информационного портала есть страница в соцсетях, и я порой смотрю, что пишут люди в комментариях под моими материалами. Когда читаешь и понимаешь, что тебя оскорбляют ни за что, диву даешься.

Например, сейчас пандемия и многие в мире переболели коронавирусом, а кто-то, к сожалению, скончался. Я старалась регулярно делать интервью с теми, кто болеет или переболел коронавирусом, все материалы носили исключительно просветительский характер. Общалась с врачами, работающими с больными не только в Азербайджане, но и за рубежом. И когда в комментариях пишут: «скажи, сколько тебе дали денег, чтобы ты наняла какую-то модель, которая притворится врачом и расскажет о том, как лечит больных коронавирусом», «чтобы вы сами заболели», «сдохните твари», ты недоумеваешь, откуда в людях столько негатива, и как вообще  здравомыслящий человек может прийти к такому умозаключению. Это такая глупость!

Или мы ставим статистику Оперштаба, и читаешь комментарии граждан: «а где источник», «кто это сказал», хотя в материале всегда дается ссылка на источник и он у нас один единственный в стране. Понятно, что читатель читателю рознь, но когда ты видишь столько негативных комментариев и столько оскорблений, у тебя опускаются руки. Ты вроде бы стараешься помочь людям, доносишь до них информацию, а они тебя оскорбляют.

Или когда ты поднимаешь какую-то проблему, а человек не открыв статью, по заголовку начинает тебя поливать грязью. Или задавать вопросы, ответы на которые уже есть в материале…

Но справедливости ради есть очень много читателей, которые поддерживают,  благодарят за хорошие публикации и это просто классно, это стимул. Для меня, как человека, который обожает свою профессию, это очень важно. Мне также важно, чтобы мой респондент оставался довольным и благодарным мне, и это взаимное чувство, потому что я тоже всегда благодарна им за то, что они делятся своими знаниями.

– А что тебе не нравится в современных журналистах?

– К сожалению, в нашей стране очень мало хороших журналистов. Я не знаю с чем это связано. Может быть, меньше людей поступают на факультет журналистики. Может мало профессиональных главных редакторов, или тех, кто мог бы обменяться опытом со своими сотрудниками.

Мне не нравится, что сейчас очень много продажных журналистов. Не нравится, что многие журналисты могут позволить себе взять деньги за публикацию, занимаются рэкетом.

Очень многие журналисты не хотят совершенствоваться, не хотят развиваться, не хотят обучаться. На пресс-конференциях, когда слышишь их вопросы, понимаешь, насколько люди малообразованны.

Мне не нравятся журналисты, которые ради «сенсации» могут переступить через человека, того же респондента. Считаю, что в работе нужно сохранить не только уважение к себе, но к читателю и к респонденту тоже. Нельзя писать ложную информацию ради сенсации, нельзя оскорблять другого человека, взяв деньги и написав заказную статью. Надо оставаться честным перед самим собой, перед  другими людьми, и это самое главное.

– Жалеешь о том, что выбрала эту профессию?

– Наверное, исходя из всех моих ответов, ты понимаешь, что нет. Я очень люблю свою профессию. Ни один день не жалела, что выбрала ее. И я очень надеюсь, что журналистика в Азербайджане будет развиваться, станет именно такой, какой должна быть, чтобы вот это все «желтое» постепенно сходило на нет. Понятно, что спрос рождает предложение, и когда ты читаешь в комментариях под такими новостями, что «зачем вы это пишете», хочется спросить, а зачем вы это читаете. Если бы читатель выбирал качественные материалы, то этого «желтого» не было бы. Спрос рождает предложения, так было всегда. Но я надеюсь, что в будущем СМИ будут формировать культуру. 

Я рада, что я в журналистике, и хочу обратиться к тем, кто оканчивают факультет журналистики. Ни в коем случае не думайте, что это не перспективно или не интересно. Если ты хороший журналист, ты всегда будешь востребован. В этом я уверена, и за 11 лет, что я в журналистике, меня не смогли переубедить. Очень надеюсь, что не переубедят никогда!

Беседовала София Франк

Как удержать внимание читателя в эпоху digital?

Автор подкаста Fabula Rasa о текстах и их подаче

Яна Семёшкина — филолог, журналист, ведущая подкаста Fabula Rasa, автор образовательных курсов по литературе.

В беседе с «Журналистика. Закулисье» Яна рассказала, как зацепить читателя и сохранить его внимание. 

— Вы работали в тонком литературном журнале It BOOK, который, к сожалению, не просуществовал долго. Скажите, насколько сегодня вообще популярны «умные тексты»? Стоят ли они тех трудов и усилий, которые в них вкладываются? И если нет, то стоит ли продолжать уделять им время?

— Запрос на сложность и интеллектуальность был всегда. Вы верно заметили, что текст, через который приходится «продираться», может отпугнуть читателя. Но может и привлечь, заманить своей элитарностью, особостью. Сложный, умный текст — это вызов и проверка на прочность. Момент, когда он начинает поддаваться, трескается и растекается внутри читателя, несравним ни с чем.

Момент преодоления себя, момент концентрации — это качественные изменения в сознании, текст может творить с нами самые разные вещи: наделять энергией и вытягивать ее, ранить и лечить, манипулировать и учить мыслить независимо.

Чтение сложных текстов — выгодная инвестиция в себя. Так, вы развиваете навык критического мышления, выносливость и способность к концентрации. Журналисту сложные тексты дают возможность развивать свою аудиторию, формировать ее вкусы, а не идти на поводу.

— А насколько важна сегодня форма? Нужно ли сопровождать текст видео-, аудио- и фото-материалами? Думать об инфографике, интересной верстке материала?

— Сегодня преобладающая модель на медиарынке выглядит так: “бесплатный контент — в обмен на ваше внимание и время”. В современном мире время и внимание — самые ценные ресурсы. Чтобы потенциальный читатель провел с вашим текстом как можно больше времени, нужно сделать из контента аттракцион, задействовать все органы чувств аудитории. С этим связан тренд на эмоциональный сторителлинг в текстах. У нас есть 3 секунды, чтобы привлечь внимание читателя. Инфографика, верстка, элементы аудио и видео — могут здорово в этом помочь, но добиться такого эффекта можно лишь  при помощи сильного, выверенного текста.

— Вы создали блог в Инстаграме, а затем выпустили подкаст. Скажите, вы изначально где-то училась этому, или же «учились на ошибках»?

— Помимо филфака МГУ, я закончила Академию Журналистики “Коммерсантъ”. Академия — прекрасное место для тех, кто хочет совершить качественный скачок в профессии. Со мной так и получилось — я начала вести книжный блог и запустила свой подкаст. Я понятия не имела, как создаются подкасты, не умела монтировать, не знала даже, что такое «хостинг». Во всем разбиралась сама. Весь процесс подкастинга до сих пор сосредоточен на мне. Я и редактор, и продюсер, и звукорежиссер, и монтажер, и ведущая. Отвечаю за качество каждого этапа продакшна и постпродакшна. Учусь на собственных ошибках.

—  Мы сегодня многое делаем, чтобы привлечь читателя, но остается вечный вопрос: должен ли текст быть назойливым или текст сам находит своего читателя мистическим образом? И касается ли это лишь литературных произведений?

— «Качественный контент сам себя продвигает» — это жестокий миф. Любому контенту нужна маркетинговая упаковка, реклама и продвижение. Особенно сегодня, в эпоху перепроизводства текстов. Конкуренция за внимание аудитории слишком высока, чтобы привлечь читателя, нужна продуманная маркетинговая обертка, чтобы удержать его — полезный и качественный контент.

— Можете рассказать о том, какие маркетинговые обертки для своих текстов выбираете вы? Как выглядят, например, курсы по литературе, или же посты в Инстаграме?

– Я пишу очень простые, понятные тексты. Избегаю прилагательных, помню о структуре и композиции. Прежде чем открывать текстовый редактор, я должна определиться: что пишу, для кого, и зачем. Главное — поставить сильную цель и отрезать от поста все лишнее. Текст с сильной целью стремится изменить что-то в читателе. Не развлечь, не отвлечь — а именно изменить. Сначала я записываю в черновике: какая перемена должна произойти после того, как читатель дойдет до точки. Важно держать цель в голове, не отвлекаться от нее. 

Если говорить о трендах в копирайтинге и блогах, то это, по-прежнему, сторителлинг. В социальных сетях прижился формат мини-историй, рассказы длиною 1000 –1500 символов. Три типа историй, которые пользуются популярностью в Instagram: «квест», «из грязи в князи» и «короткий забавный случай». Начинать историю лучше коротким предложением. Например: «По горячим следам». Это затягивает. Второе предложение чуть длиннее первого. А третье — ещё длиннее. Заодно создаётся вовлекающая динамика. 

— Вы начали работать над собственной книгой. Если с продвижением текстов в Сети все понятно, то как дела обстоят с книгами? Как, например, планируете продвигать свое произведение?

– Для меня книга — это масштабный проект и большая мечта. К каждому этапу ее создания я подхожу тщательно, потому что это часть меня. Я активно делюсь процессом работы над книгой в своем блоге, открыто рассказываю о трудностях, прокрастинации, о страхе перед первым черновиком, который, как правило, всегда получается плохим. У меня в сторис есть сериал о том, как я пишу книгу — там отражены все этапы от задумки, до заключения контракта с издательством. Я сознательно делаю из процесса письма реалити-шоу, сериал, который можно посмотреть в Инстаграм, то есть “прогреваю аудиторию”.

Также я запускаю сериал в формате подкаста Fabula Rasa с дневниковыми аудио заметками о том, как я пишу, каковы мои писательские ритуалы, какие приложения и техники использую, успеваю ли закончить рукопись в срок. Причем интрига остается открытой: я то иду четко по графику, то сбиваюсь с него. То есть мы снова возвращаемся к формату реалити-шоу, моя аудитория становится соучастниками процесса, я погружаю их во все нюансы, мои слушатели ждут книгу и переживают за нее так же сильно, как  я сама.

Беседовала София Франк

Назгуль Кенжетай о специфике военной журналистики

24-летний журналист рассказала о фоторепортажах из Алеппо и цензуре в военное время

Назгуль Кенжетай – международный военный корреспондент, фотограф и самый молодой европейский журналист из Казахстана. Она делает фоторепортажи из горячих точек и пишет аналитические обзоры о мировой политике на турецком и английском языках. Сейчас Назгуль работает в Турции, где сотрудничает с Anadolu Agency, The Independent Turkish, CNN turk, Agency France Press, BBC Turkish и другими СМИ.

В беседе с «Журналистика. Закулисье» Назгуль рассказала о том, как стала военным журналистом, в каких горячих точках успела побывать, цензуре в военное время и многом другом. 

– Назгуль, как вы стали военным корреспондентом?

– Родом я из Кызылорды. После окончания школы выиграла образовательный грант и уехала учиться в Турцию. В университете выбрала направление «Военно-политическая журналистика», включавшее традиционное теоретически ориентированное лекционное обучение. Основные дисциплины в военно-политической журналистике — психология, религия, экстремизм и терроризм, политика, дипломатия и, конечно же, иностранные языки. Я действительно стала много времени посвящать изучению мировых конфликтов, религий и методов пропаганды.

Возможно, я бы не пошла в этом направлении, если бы мои педагоги не поддерживали меня и не ставили высокие оценки за мои труды, тем самым мотивируя.

После окончания учебы я стажировалась в европейских информационных агентствах, специализирующихся на военно-политической журналистике, где поняла, что готова работать в горячих точках. Так, впервые в 2016 году в 21 год поехала в Сирию, а именно в Алеппо.

– А легко ли попасть журналисту в зону военных действий? Как, например, вы попали в Сирию?

– Нет, конечно, нелегко. Потребовалось около года, чтобы мне дали разрешение отправиться в Сирию. Я обращалась в разные международные инстанции, в числе которых ООН и ЮНИСЕФ, однако все было тщетно. Точнее, я получила от них ответ, но очень поздно. Также обращалась в парламент Турции с просьбой поддержать мою кандидатуру, и тоже безуспешно. Тем не менее, я не сдавалась и начала стучаться в двери разных СМИ и, наконец, несколько изданий решились посодействовать мне и поспособствовали в получении аккредитации. Замечу, что все финансовые расходы на поездку и пребывание там оплачивала из личных средств.

– Где вы еще успели побывать, в каких зонах конфликта?

– Ливан, Украина, Сирия, если коротко – Ближний Восток.

– Какими качествами и навыками должен обладать военный корреспондент?

– Если журналист неплохо разбирается в психологии терроризма, религии и экстремизме, владеет навыками дипломатии, то вполне может стать фронтовым корреспондентом. Физическая подготовка имеет второстепенное значение. Конечно, рекомендуется быть ловким и шустрым, а самое главное – логичным в своих поступках.

– В одном из своих интервью вы также говорили о том, что современный журналист должен уметь не только писать, но и фотографировать, снимать видео, монтажировать. Расскажите, почему вы выбрали жанр фото-репортажей?

– Потому, что фотография – очень простой метод донесения информации. В ней нет ничего сложного, взять в руки фотоаппарат и снимать происходящее под силу каждому. А главное, что фото быстрее доходит до людей, чем статьи.
– Меня в свое время поразили репортажи Хемингуэя. А кто для вас лучший военный корреспондент? Чьи имена можете назвать?

– Фотожурналисты Джоди Бибер, Реза Дегати и  Бюлент Килич. Они делают больше, чем просто фото. Мне посчастливилось встретится с ними, побеседовать и даже получить ценные советы.

– В заключение хотела бы узнать ваше мнение о цензуре в военное время. Имеет ли она место быть?

– Конечно, цензура есть везде. Вы не можете использовать каждый материал по своему желанию. Мы не должны забывать об этической проблеме. Политические интересы стран в военное время и другие аспекты сосредоточены на вопросе цензуры. Работ, которые не подвергаются цензуре, очень мало.

Беседовала София Франк

Исмаил Рафигоглу о журналистском образовании и независимости СМИ

Известный журналист рассказал о работе медиа-школы при информационном агентстве Report.аz

Исмаил Рафигоглу – филолог по образованию, журналист. Около 20 лет работает в СМИ. С 2018 года возглавляет медиа-школу при информационном агентстве Report.аz.

В интервью с «Журналистика. Закулисье» наш собеседник рассказал о том, какие у него требования к современным журналистам, для чего нужна медиа-школа и как СМИ приобретают независимость.

– Зачем информационному агентству медиа-школа?

– Каждая медиа-структура должна нести какую-то идею в общество. 2 года назад в Report.аz было решено создать медиа-школу и готовить журналистов. Набираем молодежь и учим их для работы в СМИ. При наличии вакансии самых одаренных мы берем на работу, или же рекомендуем в другие медиа.

– Вы видите необходимость в медиа-школе, если в стране есть вузы, которые также учат журналистике?

–  Вузы есть, но они фактически не готовят журналистов. Не знаю кого они готовят, но только не готовых к работе в СМИ кадров. Ко мне приходят на собеседование кандидаты, и я просто поражаюсь некоторым из них. Они не приспособлены к тому, чтобы занять какую-то позицию в медийном сообществе. Например, студент учится на факультете международной журналистики на английском, при этом не владеет языком.

Незнание иностранных языков – главная проблема нашей журналистики. Когда я спрашиваю журналиста о знании иностранного языка, он отвечает, что собирается посещать курсы. А в 25 лет эффективность обучения будет крайне низкой, время уже упущено. В вузах учат неприменимым в практике вещам. У студентов нет привязанности к реальной жизни. Им преподают устаревшие знания, направляют в газеты, которые никто уже не читает. А агентство работает в очень напряженном режиме, нет времени обучать новых работников, пришедших к нам прямо со студенческой скамьи.

Конечно, новый сотрудник на практике учится быстрее, чем в вузе. Но если он не знает элементарных вещей, то это вызывает проблемы у редакторов, у всей команды. Здесь счет идет на секунды, поэтому действия каждого журналиста должны соответствовать требованиям СМИ.

Если человек плохо учился в школе, не получил достойного образования в университете, то нельзя ожидать, что он придет к нам в медиа-школу и случится чудо. Я замечаю, что качество образования сильно отстает от жизненных реалий. Поэтому медиа-школы необходимы. Историю журналистики мы не преподаем, тут важно показать, как работает та или иная информационная структура.

– Поэтому вы называете себя тренером, а не преподавателем?

– Я думаю, что тренер — это тот же преподаватель. Просто название современное. Но здесь и правда есть некий спортивный процесс. В нашей работе некогда думать о теории. Здесь студенты ежедневно тренируются. Они приходят в агентство, и уже на практике учатся журналистике. Я не даю им расслабиться. Загружаю заданиями, темами, информацией, которую надо прочитать. Организую интересные встречи с людьми информационной сферы. Даже была встреча с психологом, так как избавление от комплексов положительно влияет на будущую карьеру журналиста.

Я не волшебник, и если у человека слабое среднее или высшее образование, то приходится решать задачи, о которых даже стыдно говорить. Людей порой нужно учить работе с клавиатурой.

У меня есть список требований к студентам медиа-школы. Я прошу их, например, создать блог, который станет их портфолио, когда появится возможность устройства на работу. Но некоторые не справляются даже с этим.  

– Перечислите, пожалуйста, все требования.

– Во-первых, быстрый набор текста на клавиатуре. Аккаунты в социальных сетях Фейсбук, Инстаграм, Твиттер, Gmail, Youtube и блог на любой платформе. Ежедневный просмотр азербайджанского телевидения, чтобы повысить свой уровень владения родным языком. А если студент желает работать на телевидении или радио, то лучше всего ежедневно слушать передачи азербайджанского государственного радио, где, по моему мнению, работают лучшие носители языка.  

Студентам предлагается список сайтов, за которыми они должны следить, чтобы быть в курсе происходящих в стране и мире событий. Очень стыдно, когда выпускник факультета журналистики не знают имен министров, например. Поэтому требую с них знания членов правительства.

Уличные опросы также главная часть нашей работы. Это способ перебороть в себе набор комплексов, когда возникает необходимость обратиться к незнакомому человеку с вопросом. Порой такая простая задача как взять комментарий по телефону представляется студенту архисложной. И этот страх надо преодолевать. И я работаю в этом направлении.

Знание иностранных языков также значимо. Английский и русский – это два языка, которые нужны для работы журналиста.

Информационная сфера меняется, поэтому мы вынуждены вводить в обучение мультимедийные элементы. Журналист агентства должен не только уметь быстро писать новости, но при этом фотографировать, снимать видео, знать основы видеомонтажа, работать с фотографией.

– Как человек, не обучавшийся журналистике в вузе, но работающий в СМИ и являющийся тренером в медиа-школе, скажите нужно ли академическое образование журналисту?

– Журналистика бывает разная. Тележурналистика, например, очень сложная сфера и обязательно требует специфического образования.  

Журналистике нужно учиться, но методику преподавания нужно выстраивать по-иному. Как я могу объяснить человеку о создании инфографики, если он не умеет работать с клавиатурой? Многие журналисты в наших СМИ не осведомлены о самых простых понятиях, при этом безуспешно пытаются решать сложные задачи. Даже такое несложное дело как задать правильный поиск неразрешимо для многих людей. Я обязательно помогаю и учу студентов правильному поиску, и точному определению достоверности найденной информации.

– Сейчас я скажу свое субъективное мнение, а вы можете согласиться или нет, но объяснить почему. Люди перестали доверять журналистам, перестали верить СМИ, перестали уважать профессию…

– Согласен, престиж профессии падает. И я думаю, что в этом прежде всего виновато телевидение. А оно у нас низкопробное, стандарты не соблюдаются, передачи скучные, ведущие не соответствуют требованиям эфира. Правда, надо признать, что некоторые изменения ощущаются. Меня радуют новые веяния на Общественном телевидении и AzTV.   

При этом надо понимать, что СМИ отражают реалии нашей жизни. Нельзя считать, что журналисты, редактора, само СМИ – плохие. Они такие, какие есть мы все. Не может же быть, чтобы в общество все было хорошо, а вот в журналистике из рук вон плохо.

Для хорошей журналистики требуются колоссальные средства. Откуда их взять?

У нас до сих пор не сформировался нормальный медиарынок. Наши люди не хотят платить за медиа услуги. Но только медиарынок может позволить СМИ зарабатывать деньги и быть независимыми.

Кроме того, наш человек пресыщен информацией, нет заинтересованности. А вот в соседней Турции огромный медиарынок, где до сих пор издаются газеты большими тиражами. У нас же даже образованная часть общества предпочитает предаваться развлечениям, нежели знакомиться серьезными новостями.

Я нахожусь в некоторых дружеских группах в Ватсап, и вижу, что люди отправляют туда разные видео, картинки, но никто не делится новостями о происходящих в мире событиях.

Медиа требует хороших вложений, ресурсов. А им неоткуда взяться. Лучшие специалисты уходят в PR, пресс-службы. Журналистика стала бесперспективным направлением для многих.

– Откуда взяться финансам? Какие вы видите пути прибыли?

– Я думаю, что необходимо ввести специальный налог, который будет отдаваться СМИ. Это кажется ужасным, но мы же все потребляем этот продукт, тогда почему бы за него не платить? В Германии есть налог за пользование телекоммуникационными сетями, по-простому телевизионный налог. Или в Британии каждый житель платит налог в пределах 150 фунтов стерлингов, что в основном используется для поддержания BBC. Примеров множество.

Рекламный рынок у нас слабый, поэтому рейтинговая система медиа налога смогла бы нас выручить. Тогда СМИ благодаря своему рейтингу смогло бы получить кусок рынка. Если мы не будем платить за новости, то у нас не будет хороших СМИ.

Беседовала София Франк

Как писать рецензии и никого не обижать?

Автор блога «ПЛОХОЙ ВКУС» о театральной критике

Антонина Шевченко – театральный критик, автор блога о театре «ПЛОХОЙ ВКУС».

В беседе с «Журналистика. Закулисье» Антонина рассказала, какими качествами должен обладать театральный критик, что отличает хорошую рецензию от плохой и как сохранить тактичность в тексте.

– В рецензии, кроме информативной составляющей, очень важно «я» автора. Как понять, что в тебе есть это «я» и ты имеешь право критиковать?

– Важно не только понять, что в тебе есть «я», но еще и не давать ему преобладать. К сожалению, соцсети повлияли на то, как мы относимся к своему «я». Чем блогинг отличается от рецензирования? Блогеры пишут о себе больше, чем о предмете текста. Конечно, так делают далеко не все. Ведя свой блог «ПЛОХОЙ ВКУС», в первую очередь я не хочу скатываться в монолог о себе и своей жизни в искусстве.

Что касается права критиковать… Как писал Игорь Губерман «Сомненье — лучший антисептик от загнивания ума». Критика – это же не совсем про критиковать, а скорее про анализировать и высказывать свою точку зрения на публике. И к пониманию такого права каждый приходит по-своему. Конечно, самый верный и самый классический способ – это окончить факультет театроведения. Право театроведа говорить о спектакле неоспоримо, согласитесь. Есть люди, которые просто годами смотрели спектакли и читали книги, и в какой-то момент поняли, что им тоже есть что сказать. Я сама начала писать о театре раньше, чем поступила в ГИТИС. Право на «критиковать» я почувствовала после трех лет работы редактором на программе «Белая студия» на ТК «Культура», где анализ книг, фильмов, спектаклей – это основная моя работа.

Какими качествами и знаниями должен обладать критик?

– Критик должен знать примерно всё и не только о театре. Надо много читать, смотреть кино, ходить на выставки, путешествовать, интересоваться не только классической, но и поп-культурой. Нужно быть в курсе мировых событий, потому что театр – это не абстрактное искусство, а тесно связанное с человеком. Мне кажется, что театр из всех искусств к человеку ближе всех. Человек – это его ось, вокруг которой уже строятся драматургия, эстетика, смысловые слои. Даже если в спектаклях нет людей, нет актеров, как у Rimini Protokoll.

Мне кажется, что критик должен любить не только театр, но и любить и уважать людей, которые потом будут читать текст. Высокомерие чувствуется сразу, и высокомерные тексты отталкивают читателя не только от самого текста и его автора, но и от спектакля заодно. Театральный критик – своего рода медиум, соединяющий спектакль и зрителя. Мне лично всегда хочется влюбить читателей в театр. Поэтому мне кажется важным понимать не только кому ты адресуешь свой текст, но и с какой целью.  Отдельным пунктом я бы вывела умение писать. Такое вот простое казалось умение – складывать слова в предложения. Критика – это тоже творчество, и творчество литературное. А писателей мы же любим не только за интересные сюжеты, но и за язык. И, конечно, нужно писать грамотно.

Искусство всегда вещь спорная. Расскажите, как воспитать в себе смелость и уверенность высказывать свою точку зрения?

– Искусство, безусловно, не точная наука, как химия или физика. Об искусстве можно спорить, хотя не совсем уверена, нужно ли. Но уж точно искусство можно интерпретировать. И как угодно. Часто читая рецензии разных авторов, мне кажется, что они все видели разные спектакли. Каждый находит в спектакле свое в зависимости от просмотренных спектаклей, прочитанных книг, собственного жизненного опыта.

Думаю, воспитать в себе смелость не так важно, как воспитать в себе вкус. Потому что хоть и говорят, что о вкусах не спорят, но безвкусицу видно сразу. А чтобы воспитать в себе вкус, нужно опять же больше читать, смотреть, наблюдать.

– А важно ли во время написания рецензии стараться не обидеть режиссера, актера или еще кого?

– Вообще тактичность – качество, которое необходимо всем людям в любой сфере. И мы часто думаем, как не обидеть наших родных, друзей, коллег, выбираем слова, что-то, возможно, не договариваем. Так же и тут, но другое дело, что рецензия – это разговор с актерами и режиссером не тет-а-тет, а на публике. Нужно всегда держать в голове, что рецензия может повлиять не только на самооценку режиссера и актеров и как-то их обидеть, но и на мнение окружающих о нем. Насколько бы субъективна ни была рецензия, некоторые читатели могут считать ваше мнение объективным.

– В заключение хотела узнать, насколько сегодня популярен жанр рецензии?

– А был ли он когда-либо популярен? Это же не светская хроника. Вряд ли был в истории период, когда массы зачитывались критикой, будь то театральной, литературной или киношной. Но дело в том, что этот жанр необходим, поэтому и не умирает. Рецензии – это своего рода фоссиллии, камни, на которых остаются только отпечатки ушедших в небытие растений и раковин. Спектакли сходят со сцены, иногда довольно быстро, создатели и исполнители умирают. И единственными свидетельствами остаются рецензии, в которых можно разглядеть рисунок каждого «листочка» постановки. 

Да, сейчас можно сделать запись спектакля. Но это будет запись только одного показа, возможно, сырого, неудачного, с болеющим актером, со сломанным реквизитом, с забытым текстом. Это только осколок от раковины, потертый, потрескавшийся и омытый океанический течениями, по которому мы сможем только сказать: «да, спектакль был», – но больше ничего.

Беседовала София Франк

Телеведущий Джейхун Али: «Мы в ответе за свои поступки на телевидении»

Спикер и тележурналист о становлении себя как ведущего и изменениях, которые ждут современное телевидение

Джейхун Али – один из самых популярных телеведущих и спикеров Азербайджана. В данный момент является ведущим ток-шоу Diqqət Mərkəzi-Yekun и основного информационного выпуска İTV Xəbər на Общественном Телевидении. Он в течение нескольких лет читает лекции по культуре речи.

Специально для «Журналистика. Закулисье» наш собеседник рассказал о том, как стал телевизионным журналистом, какие изменения ждут современное телевидение, и  раскрыл три «нельзя» телевидения.


– Как вы пришли к желанию стать телеведущим?

– Я был очень вспыльчивым ребенком и надо было мою эту энергию направить на что-либо. Обычно эта фраза «на что-либо» определяет какие-то способности ребенка. В то время я писал рассказы, стихи и вот меня направили в Гимназию Искусств. Привели к директору гимназии, известному композитору Октаю Раджабову, я ему прочел стих, который написал к кончине Халил Рза Улутюрка и он посоветовал направить меня на классы выразительного чтения.  Гимназия тогда была специализированной школой, там проводили помимо общеобразовательных программ уроки изобразительного искусства, вокала, танцев, сценической речи. Там я и начал учиться азам культуры речи.

– Как вы думали, кем вы станете?

– Я не думал, мне просто нравилось, что я делаю. Я тогда учился в пятом классе и игра в футбол казалась мне более привлекательным занятием. Тогда я не понимал что такое сцена, искусство. Все изменилось, когда известный танцор Таир Эйнуллаев предложил моим родителям, чтобы я стал ведущим концертной программы посвященном 70-летию народной артистки Амины ханым Дильбази. Мне было 13 лет. Я выступал со своей одноклассницей и вел с ней двухчасовую программу. После этого мои выступления стали учащаться. Для подростка это было способом самовыражения. И когда пришло время выбирать профессию, я решил, что стану телеведущим, потому что мне это нравилось. Я поступил на факультет филологии, и на первом же курсе пришел к ректору Славянского университета и сказал, что хочу быть ведущим студенческих мероприятий. А со второго курса стал подавать заявки на стажировки  и разные конкурсы проводимые на местных телеканалах. И вот после многочисленных провалов на разных телевидениях в которые мне удавалось пробиться, я попал в ANS.

На канал было подано 168  заявок. Пройдя два тура, осталось всего 4 человека, а выбор в конце пал на двоих, на меня и моего коллегу. Будучи на третьем курсе,  я начал работать на телевидении как диктор-стажер. Спустя полтора месяца я уже был в эфире. Так начался мой путь в телевидении.

Я начинал как сценический ведущий, но потом стал формироваться как телевизионный. Сейчас все равнозначно. Но могу сказать, что сценическая работа сложнее, чем в эфире, потому что там ты сразу видишь реакцию аудитории, а в эфире – нет.  Ты ее можешь лишь почувствовать. Это своеобразная энергетика. Бывает, что ты через камеру чувствуешь некую обратную волну энергетики, так как камеру мы телевизионщики считаем нечто живым. Все зависит от тебя,  с каким настроем ты  заходишь в студию.

– Кто вы сегодня?

– Ищущий и экспериментирующий.

– Экспериментирующий? В чем это проявляется?

– Мне важно, чтобы я учился у всего, к чему прикасаюсь. И прикасаюсь я с любовью. То есть я не занимаюсь тем, что мне не нравится. Я все время в поисках. Даже в той традиционной деятельности, которой занимаюсь. Можно подумать, что каждый день ведущий вечерних новостей занимается одним и тем же. Но – нет. Каждый день ты находишь что-то новое. С каждым разом ты  получаешь что-то новое, ты меняешься.

– Например, что было отлично в твоем последнем эфире от предыдущего?

– Это новая информация и, соответственно, твое отношение к этой информации.

–  То, как ты ее преподносишь?

– То, как ты ее пропускаешь через себя.

– А это нужно?

– А как не чувствуя  информацию или тематику преподносить ее?

– Ну, мне казалось, что ведущий новостей не должен пропускать новость через себя.

– А вот и нет. Вопрос в том, что как можно читать о гибели маленького ребенка спокойно?

– Надо стараться.

– Надо стараться  не подавать виду. Но это не значит, не пропускать через себя. Тогда твое отношение формируется верно.

– Мне казалось, что неправильно плакать в эфире.

– Никто не говорит о том, что надо плакать в эфире. Вопрос в том, что твое отношение формирует значимость.

– А правильно ли проявлять свое отношение?

– В чем?

– Это можно сделать и в тоне голоса. Но правильно ли влиять на людей?

– Есть то, как ты читаешь про гибель…

– Смотря кого…

– Совершенно верно. Можешь ли ты прочитать одинаково новость о гибели ребенка и обезвреживании террориста?

– Мне казалось, что информацию о них надо читать одинаково. Почему нет?

– Тогда ты становишься уже не тем. Это не связано с объективностью. Это не мое отношение, а расположение моей энергетики к этой информации. То есть информацию я обсуждаю как предмет культуры, а не как мою реакцию.
Реакция ведущего может проявляться в тембре голоса и мимике. И каждый день, это новая информация и мое отношение к ней. Если ко всему относиться хладнокровно, то будет мало души. Поэтому каждая новость требует к себе новый подход.

Например, победа Азербайджана на какой-либо спортивной олимпиаде и победа Азербайджана на «Евровидении» – радостные новости, но каждую из них ты читаешь по-разному. Энергия кроется в самой новости.

– И есть запятые.

– И не только запятые.

– Еще и точки… А восклицательные знаки есть в текстах?

– Есть, конечно.

– Поговорим о телевидении. Вы сказали, что оно стало лучше…

– Да, потому что телевидением стали заниматься телевизионные менеджеры. Если вы посмотрите мои предыдущие интервью, я всегда старался объективно оценивать ситуацию на телевидении. Несмотря на то, где я работал, я критиковал телевидение, не сторонился того, чтобы говорить о том, что нельзя делать.
Когда я что-то делаю, я думаю о том насколько это справедливо по отношению к зрителю. По-моему, это и должно быть основной задачей телевидения, потому что мы не имеем права диктовать зрителю, что нужно смотреть. Обычно говорят, зритель хочет этого. Но нет такого понятия. Это телевидение просвещает, направляет и ставит актуальные вопросы. Поэтому я думаю, что мы в ответе  за свои поступки на телевидении.

– Чего не хватает телевидению сегодня?

– Если рассмотреть этот вопрос в целом, то очень многого не хватает. А если детально, то в первую очередь необходимо вернуть зрителей, которые жаждут и соскучились по правильным телевизионным программам. Но в то же время на свой счет я могу сказать,что на İTV мы пытаемся что-то сделать. По крайней мере, делать добро, это не значит действовать с какими-то намерениями, это хотя бы не участвовать в подлости.

Я считаю, что на телевидении существует несколько «нельзя».
В первую очередь, нельзя навязывать свое мнение зрителю. Нельзя нагружать зрителя, чтобы доказать правоту того или иного деяния или продукта на телевидении.

Нельзя несбалансированно и негармонично представлять продукт телевидения, включающий в себя музыку, цвет изображения, слово и т.д. Я думаю, что это ключевые моменты телевидения и отвечающие за это люди должны быть ответственными.

Нельзя, поверхностно владея информацией, говорить о ней. Учитывая, что телевидение, это публичная деятельность, здесь ты должен быть максимально ответственным.

К примеру, в ток-шоу Diqqət Mərkəzi-Yekun в зависимости от сложности обсуждаемых тем, мы до съемок советуемся с социологами, психологами и в случае необходимости с юристами.

– Поговорим и о современном телевидении…

– Современное телевидение – в инновациях. Современное телевидение уже в телефонах. Мы выходим в прямой эфир в соцсетях. Телевизор уже уступил место стене, к которой можно дать голосовую команду и включить определенный канал. Но важен контент. То есть форма передачи меняется и будет меняться, но  контент более важен. Потому что современный зритель более полторы минуты  ничего не хочет смотреть. Поэтому ему за это время нужно дать столько ценной информации, чтобы он получил все что хочет, остался довольным, подпитанным информацией, и чтобы он не нуждался в других источниках и не «переключался». Но если сегодня определенный гаджет позволяет создать продукт и пустить его в эфир, то значит, форма передачи информации на телевидении изменилась. То есть скоро люди перестанут нуждаться в телевизорах, но не в телевизионных программах.  

Современному зрителю можно навязывать музыку, если он имеет выбор?  

– Нет, но можно дать ему ее в неожиданном месте, и если она его зацепит, то он будет ее искать.

– Да, форма представления  играет немаловажную роль. Современное телевидение, прежде чем создать какие-то проекты, уже знает, какая группа зрителей будет смотреть эти программы. Мы говорили, что телевидение воспитывает, но программы готовятся под ожидания зрителей.

– Это правильно?  

– Вкусы разные. Выбор  всегда остается за зрителем.

– Он всегда может нажать на кнопку пульта.

– Вот почему мы всегда говорим «не переключайтесь».

– А это работает?

– Стараемся, чтобы работало.
 
Беседовала София Франк

Главный редактор Media.az о современной журналистике

Гамид Гамидов – главный редактор сайта Media.az. Опыт работы в журналистике – 18 лет (из них 3 года блогерства).

Начал карьеру с работы внештатным корреспондентом газеты «Эхо». В течение 9 лет работы в этой газете достиг должности заместителя главного редактора. Решив сменить сферу, ушел из журналистики. Но ненадолго. Спустя полгода стал свободным журналистам и писал для многих изданий на гонорарной основе.

В 30 лет решил получить образование журналиста в Москве. Будучи там, писал для российских, прибалтийских, украинских, азербайджанских СМИ. После учебы вернулся в Баку и продолжил работать фрилансером. Но девальвация 2015 года повлияла на заработок. И Гамиду Гамидову вновь пришлось уйти из журналистики.  Как большинство, он ушел в PR. В это же время стал популярным в Азербайджане блогером.

В сентябре 2018 года был приглашен на должность главного редактора Media.az.

Специально для «Журналистика. Закулисье» он рассказал о тонкостях работы главного редактора сайта, выборе современных читателей, а также создании YouTube-проекта «Поговорим?» и блогерстве.  

– Почему вы вдруг решили получать журналистское образование? В 30 лет учиться профессии, которой уже владеешь… Зачем?

– Это было интересно. Я учился в МГЛУ. Тогда там только открыли факультет журналистики при сотрудничестве с РИА-новости, и на протяжении 2-х лет я практически каждый день проводил в их редакции и многое узнал.

Я и сейчас хотел бы продолжить учиться тому, что нравится. Это очень полезный опыт.

– Вы говорили о трех годах, в которые вы не работали журналистом, а вели блог…

– Да, вся моя журналистика ушла в Facebook.

– А можно ли это назвать журналистикой?

– Думаю, что да.

Вообще, по блогингу нет четких пониманий во всем мире. Меня однажды пригласили в Грузию прочесть лекцию молодым блогерам из стран СНГ. Меня поразило, что большинство говорили о том, что чтобы считаться блогером, нужно писать на специализированных площадках. Я же в своем выступлении сказал, что не вижу разницы в том, на каком портале писать. Можно публиковать тексты даже в Instagram, и если тебя читают, если ты доносишь нужную тебе мысль или информацию, то почему это не назвать блогом? И если ты считаешь, что  делаешь некую журналистскую работу, то можешь назвать себя и журналистом. Грань размыта, и я считаю, что смело мог назвать себя блогером и журналистом. Тем более с таким опытом работы в журналистике, как у меня. Я же не «постил» котиков или еду, я высказывался на злободневные темы, которые беспокоят общество и меня в частности.

– А как вы воспринимали комментарии хейтеров?

– Первое время – очень плохо. Мне повезло, я закалился еще когда мои статьи выставлялись на форуме Disput.az. Я сам никогда не был зарегистрирован на форумах, считал это пустой тратой времени, и не понимал, как можно спорить с человеком, который скрывает свое имя и лицо. Там на мои статьи было много комментариев как положительных, так и отрицательных. Меня это злило с непривычки и было желание найти каждого и доказать ему свою правду. К критике я спокоен, но когда переходят на личности и оскорбляют, то я этого не переношу. Таких я, кстати, находил, и никто из них не отвечал за свои слова.

Я разочаровался в людях, когда понял, что никто не отвечает за свои слова. После Facebook я стал более спокойно относиться к этому. И, в конце концов, можно просто удалить нежелательный комментарий и заблокировать человека.

– И вот год назад вы пришли в Media.Az

– Да, пришел в Media.Az и через месяц стал главредом еще и Oxu.Az, но пробыл на этом посту недолго. У нас появилось много проектов и я добровольно отказался от  Oxu.Az и сосредоточился на Media.Az  и ряде других наших проектов.

– Что вы хотели сделать на этой работе и что у вас, на ваш взгляд, уже получилось?

–  Пришел я с одной идеей и с нею продолжаю жить – сделать сайт самым-самым интересным и популярным, как минимум, в русскоязычном пространстве. Насколько это нам удается решать не нам.

Не вам, а LiveInternet?

– Почему LiveInternet?

– Ну, там же показывается статистика посещаемости сайтов.

– Нет, это совсем не показатель. Я со знанием дела могу сказать, что 50% сайтов в этом списке с помощью «накрутки».

– А что тогда показатель?

– Google Analytics. И, конечно же, «фидбэки», комментарии, отзывы читателей. Есть очень много факторов, которые не позволяют нам сделать то, что мы хотим, но мы к этому идем, цели я своей не изменил.

– А как вы к этому идете?

– Мы работаем над качеством. Привлекаем интересных авторов.

Я всегда любил с момента работы в «Эхо» открывать новые имена. Как журналистов, так и экспертов, которые впервые публиковались у нас, а потом становились известными и давали комментарии и другим СМИ. Я могу с радостью сказать, что здесь на сайте я начал выводить новых экспертов. Я вижу, как они потом мелькают и на ТВ, и мне это очень приятно.

Я делаю это не только для своего сайта, но и для всего СМИ, для всей страны. Но это не главная цель. Главное для меня сделать качественный ресурс. А это сложно сделать, потому что вкусы читателей безобразно испорчены. Читатель сам говорит «дайте мне что-то качественное, хватит постоянно писать про нижнее белье звезд», но когда  ты даешь ему интересное интервью с каким-либо ученым, реально интересное интервью, то оно не читается. Делаешь с той же условной звездой интересное интервью, и оно тоже не читается. И что теперь делать? Делать безумно качественный контент, который никто не читает, или делать взрывной ресурс, который все читают, но который не качественный? Наверное, надо находить золотую середину.

Я каждый день учусь узнавать вкусы, улавливать тренды, при этом не изменять себе, своим принципам, что для меня очень важно, потому что я не «желтый» журналист и это не «желтая» пресса. Я не хочу делать сайт «желтым» и гордиться тем, что сделал самый популярный сайт. Но я отвечаю головой за популярность сайта перед инвесторами… Тяжело балансировать на грани качества и популярности.

Еще одна проблема – кадры. Сегодня очень сложно найти хороших журналистов. Поэтому я пытаюсь привлекать к работе внештатно много людей, с нулевым опытом, без каких-либо контактов. Как только я вижу, что человек хорошо пишет, я беру его в штат, и для него это большой стимул. Если я вижу потенциал, то начинаю обучать его сам. Хотя это сегодня никто не делает. У всех мало времени. Мы делали так в «Эхо», обучили десятки журналистов с нуля. Меня самого обучили с нуля. А сегодня ни у кого нет желания учить кого-то писать, делиться контактами. Сейчас журналисты пошли жадные, мало кто делится контактами. Мы же в свое время раздавали контакты налево и направо. И мне сейчас тяжело принять такое отношение к своим коллегам.

Я не понимаю и журналистов, которые «бьют себя в грудь», говоря, что у них опыт работы в 15 лет, а потом приходят со словами «дайте тему для статьи». Я думаю, что человек с таким опытом работы не может приходить к главному редактору с такой просьбой. Темы у него должны фонтанировать, они должны бить через край. Как минимум, можно прийти и сказать, что есть темы на выбор. Поэтому с кадрами большая проблема. С русскоязычными кадрами вообще ужас, я не вижу новых журналистов. Может, я плохо ищу… 

– Давайте еще поговорим о вашей передаче «Поговорим?». Вам не страшно было создавать проект, формат которого нов для нас и который мог бы не прижиться в Азербайджане?

–  Я запустил проект, когда работал в бизнес структуре и безумно скучал по журналистике. Вдохновился я проектом Юрия Дудя, с которым мы знакомы с 2000 года. Я никогда не был телевизионщиком, и боялся не того, о чем вы говорите,  а отсутствия опыта в этой сфере. Я не знал, как снимать, сколько нужно камер, какой свет, сколько человек должно быть в съемочной группе, как это монтировать, даже откуда взять петлечки… Я не знал всего этого и нашел тех, кто знает. Буквально за один день я решил вопрос и финансовый и технический. А дальше нужно было всего лишь пригласить первого гостя.

– И опять же увидели, что серьезные интервью не смотрятся…

– Это бесит меня до сих пор. Иногда я говорю себе, что отныне буду делать интервью только с геями, трансвеститами, проститутками, лесбиянками. Ну почему интервью с режиссером Ильгаром Сафатом набрало так мало просмотров, а интервью с трансвеститом просто взорвало?! Это очень обидно. Но это нынешние реалии. И из-за этого я неосознанно оттягиваю съемки новых интервью, потому что мне не хочется делать что-то, на мой взгляд, стоящее, но что не будет смотреться. Это вредит проекту, и я пытаюсь бороться с этим чувством.

– Но у вас же, наверное, есть какие-то договоренности с рекламодателями?

– Договоренность была, но всего на год, который уже закончился. Теперь я свободен, и делаю все за свой счет.

Я хотела поговорить и про SMM, насколько он важен сегодня для СМИ?

– К сожалению, очень важен. Статистика показывает, что большая часть посещений сайта происходит через социальные сети. Поэтому в последние годы на вопрос «какое самое популярное СМИ в Азербайджане?», я отвечаю  «Facebook». Люди думают, я шучу, но это правда. Можно написать пост и он будет читаться больше чем на нашем сайте. И видео и фото и самые свежие новости появляются там. Уже оттуда информацию узнают СМИ и развивают ее.

– Критика правительства, чиновников в СМИ эффективна сегодня?

– Очень. Как никогда.

– А в соцсетях?

– Еще эффективнее. Я скажу почему, потому что есть реакция. Несколько лет назад всем были безразличны критические посты. Но примерно после девальвации все изменилось. Не знаю почему, может курс руководства страны изменился. Сегодня на любой пост, который немного резонирует, уже есть реакция. Как минимум попытка оправдаться или объясниться. Не все так плохо.

– Журналистика – четвертая власть?

– Нет, пока рано. Для меня четвертая власть – когда ты пишешь статьи о министре. Во-первых, ты можешь это опубликовать. Во-вторых, если ты публикуешь что-то серьезное, то на следующий день его снимают с должности или же он сам пишет заявление об отставке. Когда такое произойдет, я скажу что СМИ – это четвертая власть. А пока наша журналистика, пережив клиническую смерть, пытается выжить.  Мы делаем все, что можем. Я, по крайней мере, пытаюсь.

Беседовала София Франк

Главный редактор Milli.Az о том, что читают в Азербайджане

Анар Иманов – главный редактор одного из самых популярных азербайджаноязычных сайтов Milli.Az. Опыт работы в журналистике – 16 лет.

В марте 2003 года начал работать в газетах «Неделя» и «Комсомольская правда», где будучи корреспондентом по политике некоторое время спустя стал главой отдела информации. С июня 2004 года работал корреспондентом в Интерфакс-Азербайджан. После переезда в Турцию в этом же году, сотрудничал со Sports.ru и питерской газетой «День за днем».

Вернувшись в  Азербайджан в 2008 году, работал в РИА-новости Азербайджан, а после в Vesti.Az. В 2009 году был приглашен на должность заместителя директора Day.Az. Спустя пару лет был стал главным редактором Milli.Az.

Специально для «Журналистика. Закулисье» он рассказал о своем пути в журналистику, о том какими должны быть СМИ и что делать, чтобы журналистика не умерла.

– Как вы стали журналистом?

– Страсть к писательству у меня была с детства. Живя в советском Азербайджане мои заметки, назовем их так, печатались в изданиях «Костер», «Мурзилка», «Пионерская правда».  

По образованию я филолог, учитель русского языка и литературы. В университете у нас было одно интересное задание, где давалось определенное количество слов и из них нужно было составить статью. Мой педагог тогда мне сказала, что меня может ждать хорошее журналистское будущее. И смеясь можно сказать, что мне предначертали карьеру журналиста еще до того, как я об этом серьезно задумался (улыбается).

– Какая сфера вас больше всего привлекает в журналистике?

– Меня больше привлекала спортивная журналистика. 

– Почему же вы не пошли в этом направлении?

– Я более-менее хорошо играл в футбол. До того, как я окончил университет, пошел в ЦСКА и хотел попасть в спортроту, но, к сожалению, не подошел им по ряду критериев.

Скажу больше, еще в 1999 году, будучи студентом 3 курса, я до того увлекался спортом, что решил пройти отбор Antenn FM и стать радио-ведущим спортивных новостей. Но из-за акцента (я тогда только приехал из района) меня не взяли.

В 2008 году я все же писал про спорт в РИА-новости. Я пришел туда писать экономику, но в довесок взял и спорт.

– А сегодня вы что-то пишете?

– Редко. Очень редко пишу что-то объемное.

– Почему? Не хочется?

– Времени для этого нет. Грубо говоря, я должен управлять. На творчество не остается много времени. А когда бывает свободное время, то чувствуешь себя усталым и хочется отдохнуть, а не работать.

– Когда вы пришли в СМИ, какие у вас были ожидания? И было то, что вас разочаровало?

– Честно говоря, я до сих пор ни в чем не разочаровывался в плане журналистики. Работать для меня – драйв. Здесь ты каждый день узнаешь что-то новое, и это мне нравится.

Я пришел в онлайн-медиа из газетной журналистики и каждый день учусь чему-то в своей работе.

– Кто для вас журналист? Как вы характеризуете эту профессию?

– Если опосредованно подойти к этому вопросу, то ответ будет очень легким. Журналист – тот, кто достоверно доставляет информацию до читателя. Вот и все.

Журналист – это тот, кто сохраняет нейтральную позицию при подаче новостей. Особенно сложно это делать в криминальной журналистике. То есть если кто-то совершил что-то плохое, не профессионально обвинять человека в заголовке или тексте. А тем более, когда человека еще ожидает суд, и его могут оправдать. Кстати, сегодня человека могут оправдать даже спустя 30 лет после суда – такие случаи не редки за рубежом.

– Что читают азербайджанцы?

– То же, что и люди в других странах. Люди смотрят новости вечером, чтобы отвлечься от тяжелой работы. Они просто хотят почитать что-нибудь легкое, развлекательное. Людей, которые читают расследования, исторические очерки и т.д. очень мало. И так в любой стране мира. Люди хотят отдохнуть, поэтому цепляет их нестандартное отношение к новостям, нестандартная подача. Не в плане фейковости, а в плане удобности, ёмкости, интерактивности. Особенно привлекают внимание ультракороткие заголовки. Например, если новость касается 80% пенсионеров, то ее заголовок будет таким – «К сведению пенсионеров» и т.д. Да, звучит не так, как учат в затхлых аудиториях университетов. Но это оптимальный вариант для онлайн-медиа.

Ты должен заинтересовать читателя, но не должен обманывать его ни в коем случае. Потому что, чтобы в тебя поверили, в твои новости поверили, ты должен долго работать. А потерять это все можно буквально за пару дней 3-4 заголовками. Скатился на уровень желтой пресс с крикливыми заголовками, которые обманывают читателя, когда заголовок один, а текст о другом, то люди не будут тебе верить. И что бы ты ни делал, в это СМИ они больше не вернутся.

– А у вас в Milli.Az бывает такое?

– Очень редко. Это бывает в любом СМИ. Ведь все зависит от человеческого фактора. Где-то что-то не доглядел, что-то не понял, пропустил с ошибкой… Но мы не делаем плохого читателю, мы делаем плохое себе. От этого страдает СМИ.

– Каким вы видите идеальное СМИ, и считаете ли свой сайт идеальным?

– Идеальное СМИ, это когда ты едешь в общественном транспорте, а несколько человек рядом с тобой читают твой сайт в смартфоне. Идеальное СМИ – то, которое не обманывает, которое человек открывает, проснувшись утром.

– Что вам не нравится в СМИ такого, что вы не в силах изменить?

–  Не люблю, когда кто-то задирает нос. Не люблю тех коллег, которые работают только на себя. В жизни нужно делиться. Например, работая в отделе экономики, я наладил связь с коллегами и если не успевал ходить по всем мероприятиям, то договаривался со своими коллегами, они шли на одно мероприятие, я на другое, и мы делились новостями. В результате и он и ты были в выигрыше. Не люблю тех, кто не делится контактами. Особенно в этот век, когда легко можно найти все данные о любом человеке. Не люблю ангажированные СМИ.

– Есть ли отличительные черты журналистики в Азербайджане от других стран? Или кого мы копируем?

– Я бы не сказал, что мы кого-то копируем. Журналистика во всем мире одинаковая. Происходит какое-то событие, ты его освещаешь. Это в любых странах так.

Отличительных черт у нас я не вижу. В чем-то даже есть преимущества. Например, по свободе слова и цензуре у нас ситуация намного лучше, чем в других странах. О цензуре мы вообще молчим, потому что ее отменили. А свобода слова… У нас есть Совет по прессе, который помогает журналистам, попавшим в нелицеприятные ситуации. Например, если журналист совершил ошибку, за которую на него хотят подать в суд, люди сначала обращаются в Совет по прессе. И, действительно, 80% людей обращаются именно к ним, что радует. Совет по прессе разбирается в деле и кого-то называет рэкетиром, кого-то вносит в черный список и т.д.

Очень плохо, когда дела журналистов доводятся до суда. Здесь я хочу отметить, что в нашей стране очень низкие показатели подобных случаев. Считаю, что вмешиваться в дела людей, которые доносят правду до общества – неправильно. Они, скажем так, санитары леса, очищают наше общество. Ведь во всех конвенциях закреплено, что журналист – нейтральный человек, их не должны убивать даже на войне.

– Познер говорит, что журналистики больше нет. А вы как считаете, она есть?

– Есть. Конечно же, есть. Просто сегодня она перешла в бизнес. Журналистские расследования сегодня не рентабельны. И если не будет каких-то дотаций, государство или кто-то еще не будет помогать, то таких материалов будет все меньше. Поэтому такой, специфичной журналистике немного сложнее. Объемные материалы не дают такого эффекта как, например, новость о падении какой-то звезды на сцене. Какая-то новость из 5-6 «загогулин» набирает тысячи просмотров. Но должны быть и другие жанры. Та же историческая журналистика, она должна быть. Колонки должны быть. Должны развиваться разные жанры.

София Франк