Sofiya Frank

Исмаил Рафигоглу о журналистском образовании и независимости СМИ

Известный журналист рассказал о работе медиа-школы при информационном агентстве Report.аz

Исмаил Рафигоглу – филолог по образованию, журналист. Около 20 лет работает в СМИ. С 2018 года возглавляет медиа-школу при информационном агентстве Report.аz.

В интервью с «Журналистика. Закулисье» наш собеседник рассказал о том, какие у него требования к современным журналистам, для чего нужна медиа-школа и как СМИ приобретают независимость.

– Зачем информационному агентству медиа-школа?

– Каждая медиа-структура должна нести какую-то идею в общество. 2 года назад в Report.аz было решено создать медиа-школу и готовить журналистов. Набираем молодежь и учим их для работы в СМИ. При наличии вакансии самых одаренных мы берем на работу, или же рекомендуем в другие медиа.

– Вы видите необходимость в медиа-школе, если в стране есть вузы, которые также учат журналистике?

–  Вузы есть, но они фактически не готовят журналистов. Не знаю кого они готовят, но только не готовых к работе в СМИ кадров. Ко мне приходят на собеседование кандидаты, и я просто поражаюсь некоторым из них. Они не приспособлены к тому, чтобы занять какую-то позицию в медийном сообществе. Например, студент учится на факультете международной журналистики на английском, при этом не владеет языком.

Незнание иностранных языков – главная проблема нашей журналистики. Когда я спрашиваю журналиста о знании иностранного языка, он отвечает, что собирается посещать курсы. А в 25 лет эффективность обучения будет крайне низкой, время уже упущено. В вузах учат неприменимым в практике вещам. У студентов нет привязанности к реальной жизни. Им преподают устаревшие знания, направляют в газеты, которые никто уже не читает. А агентство работает в очень напряженном режиме, нет времени обучать новых работников, пришедших к нам прямо со студенческой скамьи.

Конечно, новый сотрудник на практике учится быстрее, чем в вузе. Но если он не знает элементарных вещей, то это вызывает проблемы у редакторов, у всей команды. Здесь счет идет на секунды, поэтому действия каждого журналиста должны соответствовать требованиям СМИ.

Если человек плохо учился в школе, не получил достойного образования в университете, то нельзя ожидать, что он придет к нам в медиа-школу и случится чудо. Я замечаю, что качество образования сильно отстает от жизненных реалий. Поэтому медиа-школы необходимы. Историю журналистики мы не преподаем, тут важно показать, как работает та или иная информационная структура.

– Поэтому вы называете себя тренером, а не преподавателем?

– Я думаю, что тренер — это тот же преподаватель. Просто название современное. Но здесь и правда есть некий спортивный процесс. В нашей работе некогда думать о теории. Здесь студенты ежедневно тренируются. Они приходят в агентство, и уже на практике учатся журналистике. Я не даю им расслабиться. Загружаю заданиями, темами, информацией, которую надо прочитать. Организую интересные встречи с людьми информационной сферы. Даже была встреча с психологом, так как избавление от комплексов положительно влияет на будущую карьеру журналиста.

Я не волшебник, и если у человека слабое среднее или высшее образование, то приходится решать задачи, о которых даже стыдно говорить. Людей порой нужно учить работе с клавиатурой.

У меня есть список требований к студентам медиа-школы. Я прошу их, например, создать блог, который станет их портфолио, когда появится возможность устройства на работу. Но некоторые не справляются даже с этим.  

– Перечислите, пожалуйста, все требования.

– Во-первых, быстрый набор текста на клавиатуре. Аккаунты в социальных сетях Фейсбук, Инстаграм, Твиттер, Gmail, Youtube и блог на любой платформе. Ежедневный просмотр азербайджанского телевидения, чтобы повысить свой уровень владения родным языком. А если студент желает работать на телевидении или радио, то лучше всего ежедневно слушать передачи азербайджанского государственного радио, где, по моему мнению, работают лучшие носители языка.  

Студентам предлагается список сайтов, за которыми они должны следить, чтобы быть в курсе происходящих в стране и мире событий. Очень стыдно, когда выпускник факультета журналистики не знают имен министров, например. Поэтому требую с них знания членов правительства.

Уличные опросы также главная часть нашей работы. Это способ перебороть в себе набор комплексов, когда возникает необходимость обратиться к незнакомому человеку с вопросом. Порой такая простая задача как взять комментарий по телефону представляется студенту архисложной. И этот страх надо преодолевать. И я работаю в этом направлении.

Знание иностранных языков также значимо. Английский и русский – это два языка, которые нужны для работы журналиста.

Информационная сфера меняется, поэтому мы вынуждены вводить в обучение мультимедийные элементы. Журналист агентства должен не только уметь быстро писать новости, но при этом фотографировать, снимать видео, знать основы видеомонтажа, работать с фотографией.

– Как человек, не обучавшийся журналистике в вузе, но работающий в СМИ и являющийся тренером в медиа-школе, скажите нужно ли академическое образование журналисту?

– Журналистика бывает разная. Тележурналистика, например, очень сложная сфера и обязательно требует специфического образования.  

Журналистике нужно учиться, но методику преподавания нужно выстраивать по-иному. Как я могу объяснить человеку о создании инфографики, если он не умеет работать с клавиатурой? Многие журналисты в наших СМИ не осведомлены о самых простых понятиях, при этом безуспешно пытаются решать сложные задачи. Даже такое несложное дело как задать правильный поиск неразрешимо для многих людей. Я обязательно помогаю и учу студентов правильному поиску, и точному определению достоверности найденной информации.

– Сейчас я скажу свое субъективное мнение, а вы можете согласиться или нет, но объяснить почему. Люди перестали доверять журналистам, перестали верить СМИ, перестали уважать профессию…

– Согласен, престиж профессии падает. И я думаю, что в этом прежде всего виновато телевидение. А оно у нас низкопробное, стандарты не соблюдаются, передачи скучные, ведущие не соответствуют требованиям эфира. Правда, надо признать, что некоторые изменения ощущаются. Меня радуют новые веяния на Общественном телевидении и AzTV.   

При этом надо понимать, что СМИ отражают реалии нашей жизни. Нельзя считать, что журналисты, редактора, само СМИ – плохие. Они такие, какие есть мы все. Не может же быть, чтобы в общество все было хорошо, а вот в журналистике из рук вон плохо.

Для хорошей журналистики требуются колоссальные средства. Откуда их взять?

У нас до сих пор не сформировался нормальный медиарынок. Наши люди не хотят платить за медиа услуги. Но только медиарынок может позволить СМИ зарабатывать деньги и быть независимыми.

Кроме того, наш человек пресыщен информацией, нет заинтересованности. А вот в соседней Турции огромный медиарынок, где до сих пор издаются газеты большими тиражами. У нас же даже образованная часть общества предпочитает предаваться развлечениям, нежели знакомиться серьезными новостями.

Я нахожусь в некоторых дружеских группах в Ватсап, и вижу, что люди отправляют туда разные видео, картинки, но никто не делится новостями о происходящих в мире событиях.

Медиа требует хороших вложений, ресурсов. А им неоткуда взяться. Лучшие специалисты уходят в PR, пресс-службы. Журналистика стала бесперспективным направлением для многих.

– Откуда взяться финансам? Какие вы видите пути прибыли?

– Я думаю, что необходимо ввести специальный налог, который будет отдаваться СМИ. Это кажется ужасным, но мы же все потребляем этот продукт, тогда почему бы за него не платить? В Германии есть налог за пользование телекоммуникационными сетями, по-простому телевизионный налог. Или в Британии каждый житель платит налог в пределах 150 фунтов стерлингов, что в основном используется для поддержания BBC. Примеров множество.

Рекламный рынок у нас слабый, поэтому рейтинговая система медиа налога смогла бы нас выручить. Тогда СМИ благодаря своему рейтингу смогло бы получить кусок рынка. Если мы не будем платить за новости, то у нас не будет хороших СМИ.

Беседовала София Франк

Как писать рецензии и никого не обижать?

Автор блога «ПЛОХОЙ ВКУС» о театральной критике

Антонина Шевченко – театральный критик, автор блога о театре «ПЛОХОЙ ВКУС».

В беседе с «Журналистика. Закулисье» Антонина рассказала, какими качествами должен обладать театральный критик, что отличает хорошую рецензию от плохой и как сохранить тактичность в тексте.

– В рецензии, кроме информативной составляющей, очень важно «я» автора. Как понять, что в тебе есть это «я» и ты имеешь право критиковать?

– Важно не только понять, что в тебе есть «я», но еще и не давать ему преобладать. К сожалению, соцсети повлияли на то, как мы относимся к своему «я». Чем блогинг отличается от рецензирования? Блогеры пишут о себе больше, чем о предмете текста. Конечно, так делают далеко не все. Ведя свой блог «ПЛОХОЙ ВКУС», в первую очередь я не хочу скатываться в монолог о себе и своей жизни в искусстве.

Что касается права критиковать… Как писал Игорь Губерман «Сомненье — лучший антисептик от загнивания ума». Критика – это же не совсем про критиковать, а скорее про анализировать и высказывать свою точку зрения на публике. И к пониманию такого права каждый приходит по-своему. Конечно, самый верный и самый классический способ – это окончить факультет театроведения. Право театроведа говорить о спектакле неоспоримо, согласитесь. Есть люди, которые просто годами смотрели спектакли и читали книги, и в какой-то момент поняли, что им тоже есть что сказать. Я сама начала писать о театре раньше, чем поступила в ГИТИС. Право на «критиковать» я почувствовала после трех лет работы редактором на программе «Белая студия» на ТК «Культура», где анализ книг, фильмов, спектаклей – это основная моя работа.

Какими качествами и знаниями должен обладать критик?

– Критик должен знать примерно всё и не только о театре. Надо много читать, смотреть кино, ходить на выставки, путешествовать, интересоваться не только классической, но и поп-культурой. Нужно быть в курсе мировых событий, потому что театр – это не абстрактное искусство, а тесно связанное с человеком. Мне кажется, что театр из всех искусств к человеку ближе всех. Человек – это его ось, вокруг которой уже строятся драматургия, эстетика, смысловые слои. Даже если в спектаклях нет людей, нет актеров, как у Rimini Protokoll.

Мне кажется, что критик должен любить не только театр, но и любить и уважать людей, которые потом будут читать текст. Высокомерие чувствуется сразу, и высокомерные тексты отталкивают читателя не только от самого текста и его автора, но и от спектакля заодно. Театральный критик – своего рода медиум, соединяющий спектакль и зрителя. Мне лично всегда хочется влюбить читателей в театр. Поэтому мне кажется важным понимать не только кому ты адресуешь свой текст, но и с какой целью.  Отдельным пунктом я бы вывела умение писать. Такое вот простое казалось умение – складывать слова в предложения. Критика – это тоже творчество, и творчество литературное. А писателей мы же любим не только за интересные сюжеты, но и за язык. И, конечно, нужно писать грамотно.

Искусство всегда вещь спорная. Расскажите, как воспитать в себе смелость и уверенность высказывать свою точку зрения?

– Искусство, безусловно, не точная наука, как химия или физика. Об искусстве можно спорить, хотя не совсем уверена, нужно ли. Но уж точно искусство можно интерпретировать. И как угодно. Часто читая рецензии разных авторов, мне кажется, что они все видели разные спектакли. Каждый находит в спектакле свое в зависимости от просмотренных спектаклей, прочитанных книг, собственного жизненного опыта.

Думаю, воспитать в себе смелость не так важно, как воспитать в себе вкус. Потому что хоть и говорят, что о вкусах не спорят, но безвкусицу видно сразу. А чтобы воспитать в себе вкус, нужно опять же больше читать, смотреть, наблюдать.

– А важно ли во время написания рецензии стараться не обидеть режиссера, актера или еще кого?

– Вообще тактичность – качество, которое необходимо всем людям в любой сфере. И мы часто думаем, как не обидеть наших родных, друзей, коллег, выбираем слова, что-то, возможно, не договариваем. Так же и тут, но другое дело, что рецензия – это разговор с актерами и режиссером не тет-а-тет, а на публике. Нужно всегда держать в голове, что рецензия может повлиять не только на самооценку режиссера и актеров и как-то их обидеть, но и на мнение окружающих о нем. Насколько бы субъективна ни была рецензия, некоторые читатели могут считать ваше мнение объективным.

– В заключение хотела узнать, насколько сегодня популярен жанр рецензии?

– А был ли он когда-либо популярен? Это же не светская хроника. Вряд ли был в истории период, когда массы зачитывались критикой, будь то театральной, литературной или киношной. Но дело в том, что этот жанр необходим, поэтому и не умирает. Рецензии – это своего рода фоссиллии, камни, на которых остаются только отпечатки ушедших в небытие растений и раковин. Спектакли сходят со сцены, иногда довольно быстро, создатели и исполнители умирают. И единственными свидетельствами остаются рецензии, в которых можно разглядеть рисунок каждого «листочка» постановки. 

Да, сейчас можно сделать запись спектакля. Но это будет запись только одного показа, возможно, сырого, неудачного, с болеющим актером, со сломанным реквизитом, с забытым текстом. Это только осколок от раковины, потертый, потрескавшийся и омытый океанический течениями, по которому мы сможем только сказать: «да, спектакль был», – но больше ничего.

Беседовала София Франк

Герой или хакер? – Кто такой Джулиан Ассанж?

Биография основателя скандального сайта WikiLeaks…

Photo by Carl Court/Getty Images

Невероятно противоречивая личность, программист и журналист Джулиан Пол Ассанж стал известен как основатель WikiLeaks, сайта, на котором в больших объемах обнародовал сверхсекретные материалы о шпионских скандалах, коррупции в высших эшелонах власти, военных преступлениях и тайнах дипломатии великих держав.

Многих поражает его гениальные способности в программировании, хакерские атаки, поражает его смелость, его преданность делу. Меня же поразила его биография, и то, что при таких сложностях в начале своей жизни, он не выбрал спокойствие, а пошел против сильных мира, рискуя всем, что у него есть.  

Джулиан Ассанж родился 3 июля 1971 года в австралийском городе Таусвилле. Его родители – политический активист Джон Шиптон и художница-визажистка Кристин Энн Хоукинс, расстались еще до его рождения. В скором времени мать вышла замуж за владельца передвижного театра Ричарда Бретта Ассанжа, фамилию которого и носит Джулиан.

Когда я читала новости о жизни великого разоблачителя в посольстве Эквадора в Лондоне, то удивлялась, как он может терпеть такую жизнь? Все время в бегах, все время скрываясь от всех. Наверное, если бы не его частые путешествия, в которых он бывал со своим отчимом в детстве, и не бега в которые он пустился с мамой в юношестве, из-за нового мужа матери музыканта Гамильтона Лейфа, который оказался сектантом и жестоко обращался с Джулианом, а своего новорожденного сына собирался отдать «матери» секты, то он не выбрал бы такой путь.  

Кочевой образ жизни позволил Джулиану изучать науки самостоятельно. В перерывах между самообразованием мальчику удавалось посещать школьные заведения в разных городах (будущий хакер сменил 37 школ), но эти курсы оказались кратковременными.

По достижении совершеннолетия Джулиан всерьез заинтересовался программированием и основал организацию хакеров. В молодости Ассанж хотел получить высшее образование, но так и не окончил ни один вуз, потому что все учебные заведения контролировались спецслужбами, с которыми он категорически не хотел связывать собственную деятельность программист.

Первым плодом деятельности Джулиана Ассанжа стал взлом центрального сервера канадской телекоммуникационной компании Nortel Networks. Против хакера возбудили уголовное дело, но так как ущерб компании был причинен незначительный, он отделался штрафом.

После этого Ассанж занялся законным программированием и стал администратором первых интернет-хостингов Австралии. Параллельно писал программы, связанные с системой сетевой безопасности, а также создавал программное обеспечение для полиции.

Кроме этого, вместе с матерью Джулиан основал проект по защите прав детей, в рамках которого разоблачал коррумпированные организации, связанные с социальной защитой граждан и здравоохранением. Опыт программной и хакерской деятельности Ассанж изложил в авторской книге Undergound, в которой детально описал «опасное» увлечение.

Но главным проектом для Джулиана Ассанжа сайт WikiLeaks. В 2006 году он создал сайт, на просторах которого публиковал сведения, разоблачающие коррупционные схемы в высших эшелонах власти во всех странах мира. Над созданием сайта австралиец работал не один. Долгое время его ближайшим соратником оставался немецкий активист Даниэль Домшайт-Берг, который после конфликта с коллегой в 2010 году покинул проект.

Создание сайта стало революцией в журналистике. Именно после публикации на нем секретных документов изменилось отношение к понятию «свобода слова». Теперь народ требовал от правительства абсолютной прозрачности своих действий.

Главными особенностями WikiLeaks стали анонимность информаторов, которая сохраняется благодаря разработке Ассанжа, когда информаторы остаются неизвестны даже ему, а также невозможность удаления уже опубликованных материалов. Площадкой для размещения сайта стала шведская компания PRQ.se, которая дала гарантию в том, что он никогда не будет закрыт по судебным требованиям.

За годы существования сайта достоянием общественности стали разоблачения, которые вызывали международные скандалы. Были раскрыты сотни секретных документов, связанных с войной в Ираке, Афганистане и Сирии, которые содержат видеоподтверждение расстрела мирных жителей американскими военными в зонах военных конфликтов. Помимо этого, на WikiLeaks выложена секретная переписка главы ЦРУ США, факты тотальной слежки американских спецслужб за лидерами ведущих стран мира.

Спустя 2 года после начала работы интернет-площадки Ассанж получил премию Amnesty International за работу по разоблачению коррупционных схем в кругах кенийского правительства. Личность Ассанжа приковывала к себе внимание пользователей, поэтому хакер в 2010 году стал человеком года по версии журнала Time, а издание Guardian поместило имя программиста на 58-ю строчку рейтинга самых влиятельных медиаличностей.

В 2013 году журналист загрузил на WikiLeaks ссылки на скачивание секретных документов, объем которых составил 400 гигабайт информации. Ассанж закодировал эти данные ключом и пообещал обнародовать их в случае нанесения вреда любому члену организации, в число которых входит Эдвард Сноуден. В 2016 году Джулиан Ассанж представил секретную отчетность ЕС по борьбе с беженцами, а также рассказал, кто стоит за скандалом с «Панамскими документами», которые изобличили многих известных людей в причастности к нелегальным офшорным схемам.

Конечно же, деятельность Ассанжа не могла оставить равнодушными власти многих стран, чьи секреты вдруг оказывались обнародованы.

В 2010 году власти Швеции начали дело против Ассанжа. Австралиец обвинялся в сексуальном насилии по отношению к двум женщинам. Сам Джулиан предполагал, что дело было сфабриковано после опубликования на сайте WikiLeaks документов и видео относительно военных действий США на Ближнем Востоке. Адвокат программиста обжаловал решение судебной инстанции, но Интерпол все равно получил ордер на арест австралийца. Находясь в Лондоне, Ассанж сдался полиции, а затем по решению суда был освобожден под подписку о невыезде и под залог в £240 тыс.

Помимо судебного преследования, денежные счета программиста, которые находились в банке PostFinance, были заморожены. Учетная запись WikiLeaks в системе международных расчетов PayPal также была заблокирована. То же самое проделали Visa и MasterCard. Преследование Ассанжа и сторонников началось со стороны социальных сетей «Фейсбук» и «Твиттер», администрация которых закрывала подозрительные аккаунты и уничтожала публичные сообщения пользователей.

В 2011 году британские власти потребовали от программиста экстрадиции в Швецию. С 2012-го Джулиан Ассанж поселился в посольстве Эквадора в Лондоне. Выбор был сделан не случайно, власти латиноамериканской страны предлагали хакеру политическое убежище сразу после начала громких разоблачений.

Теперь Ассанж совсем не выходил из посольства. Ему обеспечили условия для комфортной жизни, у него была необходимая мебель, компьютер, домашний солярий и спортивные тренажеры. Здесь журналист работал по 17 часов в сутки.

За время укрытия австралийца британские власти потратили $ 8 млн на слежку, надеясь арестовать хакера до истечения срока давности иска, который должен наступить в 2020 году. На страничках созданного программистом сайта www.swedenversusassange.com Ассанж изложил факты, подтверждающие его невиновность. Уже в 2015 году по трем из четырех обвинений истек срок давности, составляющий 5 лет.

Находясь в заточении, хакер занимался журналистикой и работал телеведущим российского канала Russia Today, ориентированного на зарубежную аудиторию. В 2012 году состоялась премьера программы Джулиана Ассанжа «Мир завтра» (The World Tomorrow).

Программист неоднократно пытался напечатать собственную биографию. В 2011 году шотландское издательство самовольно выпустило книгу «Несанкционированная автобиография», контракт по которой Джулиан расторг ранее, посчитав повествование слишком интимным для публикации. Через 3 года автор повторил попытку и выпустил книгу «Когда Google встретился с WikiLeaks» на трех языках, где, помимо истории собственной жизни, опубликовал факты, разоблачающие создателей поисковика Google.

Джулиан Ассанж регулярно становился героем фильмов. В 2016 году он появился в документальной ленте «Смысл жизни». О судьбе австралийского программиста был создан сериал «История Джулиана Ассанжа». В остросюжетной ленте «Пятая власть» роль знаменитого хакера сыграл Бенедикт Камбербэтч. Образ Ассанжа фигурировал даже в мультипликационной ленте – рейтинговых «Симпсонах».

Программист неоднократно обращался с просьбой о восстановлении справедливости в ООН. В 2017 году дело против Ассанжа, открытое шведской прокуратурой, было закрыто.

В октябре 2017 года в посольстве Эквадора побывал российский журналист Владимир Познер. Интервью зрители увидели 30 октября на Первом канале.

11 апреля 2019 года основатель WikiLeaks был задержан лондонской полицией на территории посольства Эквадора, но с условием, что журналист не будет выдан тем странам, где существует угроза для его жизни. Это случилось, по простой причине. Посольство не могло предоставлять ему политическое убежище, так как Ассанж нарушил договоренность с Эквадором о  невмешательстве во внутреннюю политику других государств.

После задержания журналиста поместили в участок Центрального следственного отдела столицы Великобритании. Позднее его дело было рассмотрено в Вестминстерском магистратском суде. Во время заседания судебной комиссии около здания состоялся митинг в защиту руководителя WikiLeaks. Поддержать журналиста пришли и активисты в желтых жилетах.

1 мая журналиста приговорили к 11 месяцам и двум неделям тюрьмы за нарушение условий выхода под залог. После этого власти США предъявили Ассанжу новые обвинения в шпионаже и раскрытии секретной информации. Теперь ему грозит до 175 лет лишения свободы. Суду предстоит принять решение по вопросу об экстрадиции журналиста в Штаты. В конце мая Ассанжа перевели в медицинское отделение Белмарша. По словам его адвоката, журналист чувствовал себя настолько плохо, что “с ним было невозможно вести нормальную беседу”.

Согласно последним новостям, Джулиан Ассанж чувствует себя очень плохо. Об этом сообщил журналистам его отец Джон Шиптон. После стольких лет преследований его здоровье пострадало. Он также заявил, что сыну грозит смерть.

Завершу статью словами Камбербэтча в интервью Rolling Stone: «Герой ли Ассанж? Он — герой с разных точек зрения. Я думаю, он пришел к тому, чем я всегда восхищался: превратил идею в реальность, а помимо этого воздействовал на нашу жизнь в области восприятия современных медиа. Меня восхищает то, как ему удалось перетряхнуть мир. Еще будут долго ходить разговоры о нравственности его поступков и том, куда он пришел, но я восхищен им».

Джозеф Пулитцер – Отец новой журналистики

«Только искреннее чувство ответственности спасет журналистику от раболепства перед классом имущих, которые преследуют эгоистические цели и противодействуют общественному благоденствию».

Джозеф Пулитцер – один из самых известных журналистов всех времен. Весь мир знает его как человека, учредившего самую известную премию для журналистов, но на самом деле он сделал многое для журналистики и стал родоначальником «желтой прессы». Благодаря ему газеты начали  служить людям, а люди стали читать газеты. И даже спустя более сотни лет медиа продолжают руководствоваться принципами, которые были заложены Пулитцером в основу работы прессы. 

Джозеф Пулитцер родился 10 апреля 1847 года в Венгрии, в состоятельной семьей еврейского торговца зерном. Мальчик получил хорошее образование в частной школе и мечтал, но совсем не собирался быть журналистом, он мечтал о карьере военного. К счастью для нас, слабое здоровье подвело его и Джозефа не взяли на службу ни в австрийской, ни во французской армиях. Конечно, человек с таким сильным характером не думал сдаваться. Случайно он узнал о том, что в Гамбурге набирают добровольцев в армию США. Но в 1865 году война закончилась, и молодой наемник со 135 долларами выходного пособия в кармане остался не у дел. 

Кем только не пришлось поработать юному эмигранту, чтобы не умереть от голода. Он не знал английского, и оттого приличную работу ему не предлагали. Грузчик, официант, помощник адвоката, носильщик на вокзале. Он перепробовал их с десяток, кочуя из города в город, пока не добрался до Сент-Луиса. Тогда в городе бушевала холера и Джозефу было поручено хоронить усопших. Пулитцер начал ходить в местную библиотеку и изучал английский язык. Там в библиотеке и случилась судьбоносная встреча.

Увлекаясь долгое время игрой в шахматы, Джозеф однажды позволил себе подсказать ход двум увлеченно играющим мужчинам. Один из игроков, которому совет Джозефа помог выиграть, оказался редактором местной немецкоязычной газеты Westliche Post Карлом Шурцем. Через некоторое время он пригласил Джозефа попробовать поработать в его газете. 

Первые пробы пера Джозефа Пулитцера были откровенно слабыми. Сказывались полное отсутствие опыта, неумение хорошо писать, проблемы с языком. Коллеги поначалу откровенно посмеивались над начинающим репортером. Но у Джозефа проявилось качество, которое наиболее ценно для журналиста – умение видеть важное там, где никто не видит, и глубоко в это увиденное закапываться. Прошло совсем немного времени, и репортажи Джозефа Пулитцера – смелые, откровенные, неожиданные – принесли ему славу в Сент-Луисе. Он гремел громче, чем сама газета, и вскоре Шурцу пришла гениальная идея сделать скандального репортера совладельцем газеты. Это позволило Пулитцеру погрузиться не только в журналистскую работу, но и освоить задачи медийного менеджера, издателя, редактора. 

Все эти навыки очень ему пригодились, когда в 1878 году он решил выкупить умирающую газетенку Dispatch, затем и местный Post и объединить их в одну газету – St. Louis Post-Dispatch. То, что начал внедрять в своей газете Джозеф, сегодня является классикой работы любой редакции. Но тогда все, что выходило на страницах St. Louis Post-Dispatch, воспринималось как революция. Революция, совершенная всего одним человеком. 

Первое и основное, что он сделал – повернул журналистов лицом к простым людям – к среднему классу и беднякам. Он стал говорить о них, для них и на понятном им языке. 

В каждом материале – не просто фактаж и социология, а история, нерв, драма. 

Не нужно гнаться за сенсациями, говорил Пулитцер. Сенсации всегда рядом, просто их никто не видит, кроме журналиста. Увидеть и преподнести информацию так, чтобы все заметили и удивились – это и считал задачей репортера Пулитцер. 

Он ввел в практику кричащие заголовки, из-за которых читатель не мог оторваться от газеты, пока не прочтет ее от первой до последней полосы. Газета стала интересной. Не удивительно, что тираж вырос и издательское дело стало приносить Джозефу прибыль.

Пулитцер говорил, что газета должна информировать, давать историю, взывать к чувству справедливости и стремлению к лучшему, а еще – развлекать и давать полезную информацию практического свойства. Все это и получило термин “новый журнализм”. Но газета быстро обросла огромным число врагов. Ведь Пулитцер проводил расследования в отношении самых крупных чиновников, судей, прокуроров. 

Конфликт между журналистом и главным городским прокурором зашел так далеко, что Джозефу даже пришлось стрелять, после чего он больше не мог оставаться в Сент-Луисе и выехал в Нью-Йорк, где в 1883 году купил себе еще одну газету – The New York World с тиражом всего 15 тысяч экземпляров. Уже через год ее тираж составлял 1 млн. 

После Сент-Луиса Джозеф очень хорошо знал, что нужно сделать с такой газетой, и чего ждут читатели.  Они ждали историй о себе самих, близких им историй. И когда репортеры Пулитцера вышли на улицы проводить опросы общественного мнения, это всех сразило на повал.

Газета The New York World стала публиковать громкие расследования коррупции чиновников в высших эшелонах власти, дала возможность “улице” заговорить на страницах прессы. Пулитцер придумал так называемые “крестовые походы”, когда журналист проникал в какое-нибудь закрытое место под прикрытием и потом писал подробный репортаж об увиденном. Один из самых ярких «крестовых походов» считается материал журналистки Нелли Блай, которая проникла в психиатрическую лечебницу. Она так естественно изображала помешательство, что врачи безоговорочно поставили ей диагноз “шизофрения”. А когда “шизофрения” прошла, в газете вышел материал, который имел эффект разорвавшейся бомбы. 

Расследование стало основным жанром и методом, который использовал Пулитцер в своей работе. И делал он это не для того, чтобы разбогатеть, увеличив тираж. Рост продаж был бонусом к главной цели. Он жил и работал с убежденностью, что журналист должен понимать, в чем справедливость и к чему должны стремиться люди. Он редактировал каждый номер газеты с мыслью о том, приближает ли очередной выпуск издания общество к лучшей жизни. 

Но при этом известный издатель не забывал и о другой важной функции прессы – развлекательной. Он первым в мире ввел карикатуры в газету, начал печатать комиксы на популярные темы, в том числе и политические, и делал это на желтых страницах. Именно от таких страниц в The New York World Пулитцера и произошел термин “желтая пресса”.

Джозеф Пулитцер, благодаря своей гражданской позиции, немного идеалистической вере в справедливость, свободу слова и демократию, благодаря многочисленным антикоррупционным расследованиям, заслужил славу неистового борца за свободу и, в частности, свободу слова. 

Он был настолько смел, что не побоялся провести расследование против самого Рузвельта, которого уличил в краже 40 млн. долларов на строительстве панамского канала. Журналист вынужден был три года скрываться на своей яхте, не спускаясь на сушу, чтобы избежать преследований со стороны американских властей. 

Сегодня немногие знают, что именно Джозефу Пулитцеру США обязаны своей статуей Свободы. 

Франция задумала подарить Штатам это символ свободного народа во имя примирения между государствами. Но Америке она была не нужна. Культовая женщина с факелом ржавела, пока Джозеф Пулитцер не развернул массовую кампанию в поддержку установки монумента. Его профессиональное перо имело такое влияние, что до сих пор культовый ареол сохраняется вокруг статуи. 

Свобода нашла свое место здесь, в Америке, говорил Джозеф, гордый тем, что сумел добиться успешной реализации проекта. 

Джозеф Пулитцер умер в возрасте 63 лет, страдая от серьезной болезни, при которой он не мог переносить даже малейшие шумы, а потому последние годы жизни укрывался в герметичном бункере. 

Его прощальное слово, написанное за несколько дней до смерти, стало своеобразным манифестом для журналистов на многие поколения вперед. И главный принцип, который он попросил заложить в основу работы, – искренняя ответственность журналиста перед своим народом, городом, страной. 

20 миллионов долларов в деньгах начала прошлого века сумел заработать журналист и издатель. Большую часть денег он оставил своей семье, но 2 миллиона долларов Пулитцер завещал журналистам. Журналист-расследователь, профессионал, который критикует власть и оголяет ее позорные стороны, каждый день рискует собой, своей жизнью. Именно их хотел обезопасить Джозеф и помочь им реализоваться. 

Первая Пулитцеровская премия была вручена в 1917 году. В то самое время, когда в России бушевала революция, в Америке уже боролись с коррупцией и развивали то, что сегодня называют четвертой властью. 

Плюсы и минусы журналистики

О них лучше знать прежде, чем выбирать профессию…

Журналист – человек-приключение, у которого есть личные контакты знаменитостей и политиков, который посещает интересные мероприятия и места, становится очевидцем значимых событий, много путешествует. «Слово» дает ему власть и уважение в обществе. Он может пройти куда угодно, и ему всегда есть что сказать. Правда, вы так думаете?

Вот 10 пунктов, которые вдохновят любого:

1)  Возможность беседовать с интересными людьми, знаменитостями, политиками. Слушать интересные истории, узнавать биографии необычных людей всегда захватывающе.

2) Ты первым узнаешь новости. Информация приходит к тебе из первоисточника. В итоге ты «знаешь больше других».

3) В эпоху интернета журналист легко может найти работу. Может сам продумать свой график работы, и даже трудиться удаленно, находясь в любой точке мира.

4) Журналисты путешествуют. Не за свой счет.

5) В твоей жизни отсутствует рутина. Каждый твой день не похож на предыдущий.

6) У журналистов есть все условия для саморазвития, и не только в своей профессии. У них всегда есть возможность хорошо узнать какую-либо сферу, научиться чему-то новому.

7) У журналистов иной подход к происходящему вокруг. Ты всегда хочешь узнать больше, а главное знаешь, где получить информацию. В каждом событии видишь значимые стороны.

8) Будучи представителем среднего класса, ты можешь попасть в совершенно разные социумы. Например, утром ты встречаешься с дворниками, готовя репортаж об их профессии, а вечером ты уже “при параде” на званом ужине в элитном ресторане в окружении знаменитостей.

9) Ты не платишь за билеты на концерты и спектакли. Тебя приглашают и чаще всего дают лучшие места.

10) Твоя работа социально значима. В ней есть смысл, а значит, ты живешь не просто так.

А вот 10 минусов, которые первыми пришли на ум:

1) Чаще всего ты вынужден контактировать с разными личностями, среди которых встречаются занудные, эксцентричные, вспыльчивые, неадекватные персоны, которые то не отлипают от тебя даже после того, как интервью или комментарий уже опубликован, то создают тебе проблемы во время написания материала.

2) Не всегда так просто найти контакты нужных людей. А еще сложнее бывает получить от них необходимую информацию. Очень часто тебя просто игнорируют или посылают в «ненужном» направлении.

3) Ты узнаешь информацию, как и все «смертные», из СМИ. Не надо думать, что все журналисты получают информацию из первоисточников.

4) Найти работу журналиста в наше время очень сложно. Все потому что планка упала слишком низко, и это позволило каждому второму человеку позиционировать себя как журналист.

5) Если твой каждый день полон мероприятий и событий, то это тоже превращается в рутину и тебе порой хочется отдохнуть от беготни из одного конца города в другой. Хотя чаще всего журналисты сидят в офисе с 9-ти до 6-ти как и все «смертные». Но не забываем и об оперативности, которая может стать причиной работы в не рабочее время.

6) Если говорить о мероприятиях, то не все из них интересные, точнее большинство неинтересные. Но ты их терпишь, так как это часть твоей работы.

7) Если кто-то из «смертных» узнает что ты журналист, то тебя начинают обвинять во всех смертных грехах политиков и пошлости звезд. Или же тебя просто начинают обвинять в том, что ты «не пишешь правду».

8) А ты, и правда, не пишешь правду.

9) Отсутствие карьерного роста. Максимум кем ты можешь стать – главным редактором.

10) И, конечно же, зарплата. Чаще всего она невысокая. Совсем невысокая.

Учимся писать цепляющие заголовки

Через 4 минуты вы узнаете о трех типах заголовков…

Искусство создания заголовков одно из важных в журналистике. Новость сегодня стала товаром, который нужно выгодно продать. И одним из важных факторов, влияющих на продажу, является именно заголовок.

Когда-то заголовок придумывался столько же времени, сколько писался текст. Было модно использовать фразы из известных произведений или фильмов, поговорки в неизмененном виде, или же изменять клишированные фразы, играя со смыслом и создавая нужный эмоциональный фон у читателя. Например,  «Лес рубят – иски летят» («Лес рубят – щепки летят»).

То, какой вы дадите материалу заголовок, зависит во многом от жанра, в котором вы пишете. И так как в медиа основную массу составляют информационные жанры, то и заголовки стали проще.

Заголовки бывают трех типов:

«Говорящие» или информирующие. Они создаются по основному принципу, которому учат всех журналистов еще на студенческой скамье. Берете одно предложение из материала, которое несет в себе основную суть текста, очищаете от лишних слов, и готово.

Очень удачно, когда в заголовке есть цифры. Например, «В 2020 году пенсии вырастут на 30%».

«Крючки» или интригующие. Обычно информирующие заголовки настолько информируют, что читателю уже не остается необходимости заходить в новость. Поэтому создаются интригующие заголовки, которые завлекают читателя. Например, «Хорошая новость для пенсионеров» или «Что ждет пенсионеров в 2020 году?».

Кстати, именно заголовок-вопрос сегодня актуален и не только в журналистике, но и копирайтинге. Заголовком становится вопрос, ответ на который читатель найдет в тексте.

Непонятные. Они же неудачные. Порой же журналисты решают все же потратить время на выдумывание заголовка. Именно вычурность может сделать заголовок настолько непонятным, что у читателя пропадет желание «кликнуть» на новость. 

Советы:

Чаще всего в заголовках можно встретить такие вводные слова как малоизвестный, необычный, любопытный, шокирующий, ужасающий и т.д., которые усиливают эффект воздействия на читателя.

Помните, что в заголовке не должно быть более 10 слов. И да – «1001» – это два слова – «тысяча один».

Пишите полезные заголовки, которые будут обещать читателю некую выгоду. Например, «5 простых способов похудеть на 10 кг за 2 недели».

Кстати, в этом примере есть и конкретность, реалистичность, которая также привлекает внимание. Старайтесь добавлять в заголовок цены, цифры, даты, имена, страны, названия мест и т.д.

Не думайте долго. Если вы не знаете, какой дать заголовок материалу, то не бойтесь обратиться за помощью к коллегам или редактору, так как сегодня время – главный ресурс, и не только у журналистов.

Что такое интервью?

Какие вопросы задавать, как его писать и что с ним потом делать…

Интервью, как метод сбора информации и как вид подачи материала  очень удобен и востребован  среди  аналитических и информационных жанров.

Метод интервью распространен не только в журналистике, но и в практике межличностных коммуникаций. Например: собеседование при приеме на работу; опрос пациента на приеме у врача; служебные переговоры; допрос для выяснения обстоятельств судебного дела; социологическое анкетирование; маркетинговые опросы и т.д.

В процессе его проведения осуществляется сбор информации, в каждом случае для вполне конкретных деловых, профессиональных или личных целей. В методическом смысле между ними много общего. Поэтому знания о методах интервью мы нередко получаем из сфер, далеких от журналистики, например, из психологии, социологии или других дисциплин. Однако интервью в контексте журналистской профессии имеет свою специфику и свои определения:

«Интервью — беседа представителя СМИ с каким-нибудь общественным деятелем по злободневным вопросам, имеющим общественный интерес».

«Интервью — жанр публицистики, беседа журналиста с одним или несколькими лицами по каким-либо актуальным вопросам».

«Предназначенная для медиа беседа с каким-нибудь лицом». 

О жанре интервью

Интервью в зависимости от темы бывают трех видов – предметное, личностное и предметно-личностное. Остановимся на личностном интервью или, как его еще называют – интервью-портрет.

Интервью-портрет,или персональное интервью (еще на манер художников говорят: «профиль»),  сфокусировано на одном герое. Но для подготовки к этому интервью желательно провести не одну встречу с людьми заинтересованными, близкими или, наоборот, со сторонними наблюдателями, собрать как можно больше информации о герое интервью и подготовить ряд вопросов и тем.

Героем такого интервью может стать человек, который проявил себя в какой-либо сфере общественной жизни и привлекает интерес широкой публики. Реже встречаются портретные интервью с «простыми людьми», которые должны в чем-то себя проявить, либо быть очень типичными. Большую нагрузку несут и детали быта, интерьера, одежды, особенности речи героя – словом, то, что формирует индивидуальность и должно быть непременно передано читателю. Лично я очень люблю, когда манера речи человека передана настолько, что ты словно слышишь его голос во время чтения. Но, к сожалению, речь не всех интервьюируемых литературна и журналист чаще всего передает читателям его мысли совершенно иными словами, чем те, что есть в его лексиконе.

Так же интервью может проходить по телефону, электронной почет или в соцсетях. Это не очень приветствуется в портретных интервью, но  иногда  помогает сэкономить  время.

В разговоре могут быть затронуты любые факты и сферы жизни. Не важно, о чем конкретно пойдет речь, потому что цель журналиста – не добыть какую-то определенную информацию, а преодолеть “фасад” личности, показать, что представляет собой этот человек на самом деле.

По структуре личностное интервью может напоминать психологический тест, когда последовательно раскрываются различные стороны личности респондента. Оптимальная стратегия журналиста – сочетание непрямых открытых вопросов (“Расскажите, пожалуйста, о…”) и провокационных (“Почему вы все время себя хвалите?”). Завершить интервью желательно вопросом (или серией вопросов), который поставит собеседника в тупик, заставит оправдываться или покажет его читателям с самой неожиданной стороны.

Какие вопросы задавать интервьюируемому?

Начинать интервью рекомендуется с «разогрева» собеседника, то есть вопросов, которые позволят разговорить его, найти с ним точки соприкосновения. Это могут быть вопросы об искусстве (если стены комнаты интервьюируемого украшены картинами), о домашних животных (если известно, что у него они есть). Иногда это «наивные» вопросы о профессиональной деятельности собеседника. Например, придя на интервью к доктору в его кабинет, можно спросить, для чего нужен тот или иной медицинский прибор.

В некоторых случаях «разогревающих» вопросов нужно избегать. Если журналист приходит на интервью к очень занятому человеку, например к директору крупной компании, у которого день расписан по минутам и на общение с журналистом выделено строго полчаса, нужно сразу «брать быка за рога», переходить к сути дела. Вопросы «не по теме» вызовут лишь раздражение. Иногда может дойти до того, что разъяренный собеседник выставит журналиста за дверь, а затем позвонит в редакцию и попросит больше этого корреспондента к нему не присылать.

В ходе разговора нужно не только слушать собеседника, но и «настраиваться»  на него – пытаться понять, почему он именно так говорит, что он думает, как видит мир. Это поможет точнее формулировать вопросы, придавать разговору оптимальное направление. Еще один прием получения красочных, образных ответов – самому задавать образные вопросы.

Журналист должен продумать и подготовить соответствующие метафоры. Иногда добиться ярких, развернутых ответов помогает упорное несогласие журналиста с доводами собеседника. Последний вынужден приводить все больше аргументов, все точнее проявлять свою позицию, раскрываясь и иногда говоря даже то, чего первоначально говорить не собирался.

Заставить собеседника проговориться можно и с помощью приема «беременная пауза». Он заключается в том, чтобы по окончании ответа собеседника не спешить задать следующий вопрос, а немного помолчать. Собеседник воспримет молчание журналиста как указание на то, что он не полностью ответил на вопрос, что он должен еще что-то сказать. А так как все, что запланировал, он уже сказал, теперь у журналиста есть шанс услышать откровение.

Некоторые собеседники обладают способностью «убалтывать»  журналиста, своими длинными монотонными ответами вводить его в состояние, близкое к гипнотическому сну. Журналист теряет азарт борьбы, перестает следить за недосказанностью и противоречиями в ответах респондента и самое большее, на что оказывается способен, – это задать друг за другом заранее подготовленные вопросы. Потом, во время расшифровки беседы, незаданные дополнительные вопросы придут в голову, но время будет уже упущено.

Чтобы  выйти из-под гипноза, журналисту достаточно сосредоточить взгляд на одной точке. Можно использовать в качестве такой «точки опоры» глаза собеседника. После «фокусировки» взгляд рассредоточивается, но журналист вновь собран и готов к ведению диалога.

Прежде всего, вопросы делятся на открытые и закрытые. Открытый вопрос – это вопрос с вопросительным словом, предусматривающий развернутый ответ, например: «Что вы обычно делаете в свободное время?» Закрытый вопрос – это вопрос без вопросительного слова, предусматривающий ответ «да» или «нет», например: «У вас есть собака?»

Открытые и закрытые вопросы также могут быть прямыми и непрямыми. Примеры прямых вопросов были приведены выше. Непрямые открытые вопросы – это вопросы вида «Расскажите, пожалуйста, о…». Непрямые закрытые вопросы – это вопросы с утверждением, которое журналист приписывает третьим лицам, например: «Ваши недоброжелатели говорят, что вы – алкоголик. Это правда?»

По поводу подготовки журналиста к интервью существуют следующие рекомендации. Помимо сбора информации о собеседнике, чтения его прошлых интервью и составления списка вопросов журналист должен думать «на шаг вперед» – представить, какие ответы даст собеседник на эти вопросы и что после этого можно будет у него спросить. Следует заготавливать не просто вопросы, а «деревья»  вопросов, возможные направления разговора, к которым нужно быть готовым. Поверьте, если вы подготовитесь к интервью, оно пройдет отлично. Не пренебрегайте этим советом.

Заготовка журналиста может быть различной – от нескольких десятков полностью сформулированных вопросов до названий нескольких (или даже одной) тем, вокруг которых планируется вести разговор. В обязательном порядке нужно продумать лишь «ударный аспект» интервью – фразы собеседника, которые потом можно будет выпятить, чтобы «подороже продать»  интервью читателям. Подобные фразы – провокационные утверждения, шокирующие выводы или интересные эпизоды – могут спонтанно родиться и в ходе интервью, однако полагаться на «авось» не стоит. Журналист всегда должен представлять, не какую информацию, а какие фразы собеседника ему нужно получить, и подводить разговор к этим фразам, провоцировать собеседника сказать эти слова.

Если тема интервью недостаточно конфликтна, конфликт можно развить при помощи упрека, постановки собеседника в положение оправдывающегося. Для этого нужно искать противоречия во взглядах и в деятельности собеседника. Например, политика можно спросить, почему он поменял свои убеждения, бизнесмена – применима ли к нему поговорка, что в основе всякого крупного состояния находится преступление, а рок-звезду – почему он в своих песнях пропагандирует отказ от земных благ, а сам этими благами очень даже пользуется.

Что делать после интервью?

Итак, у вас на диктофоне есть запись, которую предстоит расшифровать. И это самая нелюбимая часть работы у всех журналистов. Я, чтобы быстрее избавиться от наушников, стараюсь расшифровать интервью так как есть, не думая об изменениях в тексте. Лишь после того, как прослушала последние секунды беседы и отключила диктофон, приступаю к редактированию материала, точнее привожу его в читабельный вид, уже слушая любимую музыку.

О том, как вы можете оформить интервью поговорим в другом тексте. Здесь лишь расскажу о формате “вопрос-ответ”. Дам один совет: не начинайте интервью с приветствия, если это не играет какой-то важной роли, и не завершайте его прощанием и благодарностью, если это опять же не имеет символического значения. Читателям не нужны лишние строчки текста, типа “Здравствуйте, Иван Иванович”, или же “Всего вам доброго. Спасибо за интервью”. Лучше сразу начать с завлекающего вопроса и завершить его таким же эффектным вопросом, который будет нести в себе еще и завершающее значение.

Кстати, о том как обращаться к интервьюируемому зависит от его статуса. Вы можете говорить с ним на “ты”, “вы”, “Вы”, если это, например, президент, чередовать обращение по имени и т.д.

И вот когда вы завершили написание текста, согласно журналистской этике, вы обязаны показать его перед публикацией интервьюируемому. Он является вашим соавтором и вы пишете его мысли. Может случиться такое, что вы неверно трактуете ту или иную мысль и перефразируете его речь, что изменит смысл его слов. А журналистам очень важно иметь хорошие отношения с большим числом людей и незапятнанную репутацию.

Жанры в журналистике

Коротко о трех группах журналистских жанров…

Жанр, как в литературоведении, так и в журналистике является одной из самых спорных тем.  И с развитием журналистики, типов СМИ, развивается и жанровая система.

Есть три основных фактора определяющих жанр – предмет, метод и функция. Предмет – отвечает на вопрос «что?», метод – «как?», функция – «с какой целью?».

До сих пор нет определенной системы жанров, которой придерживались бы все теоретики. Но есть предпосылки к этому. Например, экс-директор по исследованиям Всемирной газетной  ассоциации Т. Репкова разделила журналистские жанры на три группы: информация, аналитическая публицистика, эмоциональная публицистика.

В систему информационных жанров журналистики входят: короткая новость, новость, информационное интервью и  др.

К жанрам аналитической публицистики относятся: ньюс-фиче, комментарий, аналитическая статья, экспертное интервью и др.

А к жанрам эмоциональной публицистики относятся: фиче, репортаж, личностное интервью, портрет и др.

Мне больше импонирует классификация профессора А. А. Тертычного, выделившего категории жанров, которые позже только уточнялись и дополнялись. Предлагаю рассмотреть часто используемые жанры и жанровую систему, которая состоит из трех групп: информационные жанры, аналитические жанры и художественные жанры.

Информационные жанры

Для текстов составляющих основную массу первой группы характерен интерес к единичному факту, в них происходит по преимуществу констатация свершившегося. Публикации такого рода отвечают на три классических вопроса журналистики: что? где? когда?

Ядро этих текстов – новость, то есть сообщение, содержащее информацию, ранее неизвестную аудитории. Сущность любой новости образует факт – нечто, имевшее место во времени и пространстве.

Разговоры о масштабности, общезначимости, ударности факта бессмысленны: восприятие его зависит от характера подачи сообщения и от уровня аудитории, от ее интересов (социальных, этических, возрастных, профессиональных). Поэтому принципиальная задача любого СМИ заключается в том, чтобы дать максимально представительный поток информации, удовлетворяющий запросы аудитории. Из этого потока читатель, слушатель, зритель выберет для себя то, что его интересует в данный момент.

Важнейшие требования, предъявляемые к информационному сообщению:

  • оперативность;
  • релевантность – соответствие интересам аудитории;
  • фактическая точность;
  • декодируемость – понятность для аудитории сути сообщения;
  • очищенность сущностной информации от «шумов» (дополнительных сведений, деталей и подробностей, отвлекающих от смысла основной темы);
  • краткость информации.

Тексты, относящиеся к информационным жанрам, в количественном отношении составляют основную часть массовых информационных потоков. В СМИ такого рода тексты выступают основными носителями оперативной информации, позволяющей аудитории осуществлять своего рода постоянный мониторинг наиболее значимых, интересных событий в той или иной сфере действительности.

К информационным жанрам можно отнести: заметку, корреспонденцию, информационный отчет, информационное интервью, блиц-опрос, вопрос – ответ, репортаж, некролог.

Основным функциональным назначением жанра заметка является передача актуальных новостей, поэтому ее структурно-композиционное построение должно быть подчинено данной цели.

Обычно журналисты выстраивают заметку по принципу перевернутой пирамиды: главный факт выносится в начало, а второстепенные ранжируются в материале в зависимости от их значимости. Данный подход позволяет сокращать материал без ущерба для смысла.

Принципы построения расширенной информации имеют такие же требования, как и в заметке. В начало ставится главный факт, который в дальнейшем подвергается развернутому пояснению. Однако здесь необходимо позаботиться не только о привлекающем внимание лиде и зачине, но и о соразмерности различных частей, так как в подобного рода публикациях могут использоваться короткие интервью, диалоги. Неизменным остается одно – наличие событийного ядра. В расширенной информации должна присутствовать и заключительная часть.

Жанр репортажа имеет синтетический характер. Именно поэтому его нельзя однозначно отнести к группе информационных материалов, так как в нем могут проявиться видовые черты и свойства других жанров. Например, в структуре репортажа присутствуют элементы и зарисовки, и интервью, и отчета, и корреспонденции, и т.п. Отличительной же чертой репортажа является динамично развивающееся действие. Для репортера, в отличие от хроникера или обозревателя, важнее показать то, как разворачивается на его глазах событие, а не его итог. Отсюда и проистекают сложности сюжетно-композиционного построения репортажа.

Выделение жанра интервью произошло в результате того, что ряд публикаций, в ходе создания которых (при сборе материала) был применен метод интервью, фиксирует собой реальный процесс интервьюирования или же специально строится в вопросно-ответной форме (форме интервью). В том случае, когда автор такой публикации ставит своей задачей лишь сообщение аудитории сведений, полученных от интервьюируемого лица, никак не пытаясь их комментировать, можно говорить, что он создает информационный материал. Однако в полной мере интервью получится информационным, если и в ответах его собеседника акцент будет сделан на вопросах: что? где? когда? Если же интервьюер или его собеседник начнут «разворачивать» ответы на вопросы: почему? каким образом? что это значит? и пр., то в результате может появиться аналитический материал.

Формы интервью различны: беседы, диалоги, монологи, полилоги, анкеты. Но все это многообразие в сущности своей подчиняется двум важнейшим задачам: выявить точку зрения собеседника по обсуждаемому вопросу (вопросам) и рассказать о собеседнике, создать его психологический портрет. Важнейшим жанрообразующим признаком интервью является субъективизация повествования. В основе текста лежит высказывание собеседника – его живая речь, отражающая особенности мышления говорящего. Чрезвычайно важно эти особенности уловить и зафиксировать. Высказывание может быть зафиксировано как оперативный отклик на только что случившееся событие (экспресс-интервью, микроинтервью). Но это может быть и развернутый монолог – ответ на заранее сформулированный и переданный собеседнику вопрос. Это может быть беседа-диалог, в которой обе стороны выступают равноправными участниками, обсуждая волнующие их события.

Аналитическая публицистика

Объект аналитической публицистики – группа причинно-связанных фактов, актуальных явлений, тенденций в жизни общества, а метод – исследование, анализ, толкование, авторская оценка этих фактов, явлений и тенденций. Аналитическая публицистика, вскрывающая причинно-следственные связи между явлениями, дающая им социально-политическую оценку, таким образом, отвечает на вопросы: как? почему? с какой целью? с какими последствиями? Значит, в первом случае факт, событие есть не только объект, но и цель, во втором факты скорее становятся средством обоснования позиции журналиста, аргументами в цепи выстраиваемых им доказательств.

Функционирование аналитических жанров в СМИ связано с нацеленностью изданий не столько на сообщение новостей, сколько на анализ, исследование, истолкование происходящих событий, процессов, ситуаций. В силу этого СМИ выработали достаточно эффективную систему аналитических жанров. Система эта не является чем-то раз и навсегда данным – она постоянно развивается, адаптируясь к тем задачам, которые встают перед аналитической журналистикой. Особенно заметные изменения произошли в ней в последние годы: некоторые известные жанры «модифицировались», а, кроме того, появились новые устойчивые типы аналитических публикаций.

К аналитическим жанрам относят: аналитический отчет, аналитическую корреспонденцию, аналитическое интервью, аналитический опрос, беседу, комментарий, социологическое резюме, анкету, мониторинг, рейтинг, рецензию, статью, журналистское расследование, обзор, обозрение, прогноз, версию, эксперимент, письмо, исповедь, рекомендацию, аналитический пресс-релиз.

Сложность структурной организации аналитических жанров заключается в том, что журналист, как правило, имеет дело с большой группой фактов, которые уже на начальной стадии их обработки требуют тщательного отбора, систематизации, группировки и классификации по различным основаниям, нахождения причинно-следственных связей между ними и т.д. Именно на этом этапе творческого процесса решаются основные вопросы, связанные с единой организацией фактов в структурную ткань произведения. Целостность может быть достигнута при наличии определенной концепции, идеи или мысли. Журналисту необходимо прежде всего выявить наиболее существенные факты для анализа, определить узловые моменты основной проблемы и выбрать метод предъявления фактологических данных. После этого становится возможным определение целесообразных пропорций между различными частями текста.

Важно не просто предъявить читателю факты, а проиллюстрировать их в контексте той проблемы, которую журналист пытается рассмотреть. Поэтому при структурной организации статьи главная роль отводится следующим моментам:

  • выдвижению основного тезиса для доказательства;
  • построению системы аргументации, раскрывающей суть выдвинутого тезиса, выводам из системы доказательства.

Комментарий – это оперативный отклик на событие, это впечатление, не претендующее на исчерпывающую полноту анализа. Предметом разговора может быть новость, а может – факт, уже обнародованный ранее. Важна здесь не быстрота передачи сообщения, а точка зрения на событие. При этом факт служит отправной точкой разговора с аудиторией. Стержневой доминантой жанра выступает рассуждение по тому или иному поводу. Подчеркнутая субъективность стиля, с одной стороны, как бы снижает претензии на справедливость оценок, а с другой – предлагает аудитории (соглашаясь или не соглашаясь с позицией публициста) самой сделать определенные выводы. В комментарии главное – прогностическая оценка факта или события.

Важно подчеркнуть, что данный прогноз – лишь один из возможных вариантов. Вариантность обсуждения проблемы входит в число жанровых признаков комментария. Автор препарирует факт, мнение, суть проблемы, ориентируясь на эмоциональный отклик аудитории. Конечно, когда анализ подменяется одной из версий оценки, опасность ошибок довольно велика, но эта естественная уязвимость комментария оборачивается и его достоинством – следить за движением мысли публициста всегда любопытно. Целостность текста обеспечивается целостностью личности автора и его позицией.

Рецензия имеет строго определенный предмет исследования. В основном, объектами рецензии являются произведения искусства, публицистики, культурные мероприятия и объекты и пр. Жанр рецензии предполагает только оценку события автором, но не его анализ и выдвижение общественно-значимых проблем.

Статья – текст, в котором журналист разъясняет суть различных феноменов, выявляет тенденции развития событий, анализирует опыт решения каких-либо проблем, выступает с критикой неэффективных решений.

Обозрение по стилистике может быть похоже на статью, однако призвано дать панораму событий с примерами и деталями.

Журналистское расследование – жанр, который вымирает в эпоху Интернета. Предметом журналистского расследования обычно является какое-либо вопиющее отрицательное явление. Цель расследования – выявить причины этого явления. Оно отнимает у корреспондента много времени и при этом не очень популярно у читателей. Поэтому жанр является не рентабельным для современных СМИ.

Художественная публицистика

В жанрах художественной публицистики определяющим является наличие образа, а анализ и сообщение фактов играют подчинённую роль, имеют второстепенное значение. Функция художественной публицистики — в раскрытии типического, общего, через индивидуальное, отдельное. Журналистские произведения этого вида есть результат художественной организации фактического документального материала.

Образная публицистика, сближаясь по методам своего исследования с искусством, вводит в тексты СМИ личность как некую социально-нравственную целостность, позволяя исследовать героя и автора-повествователя в их поступках и переживаниях. Жанры образной журналистики создают психологически достоверную картину действительности.

Принято считать, что тексту СМИ чужд психологизм при изображении внутреннего мира личности. Между тем психологизм публицистики проявляется на всех уровнях ее функционирования – уровне автора, уровне героя, уровне аудитории.

Восприятие произведения во многом определяется убедительностью личности повествователя (включая психологическую достоверность его собственных чувств, зафиксированных в тексте) и правдивостью поведения персонажей. Автор и герой создают в тексте мощный психологический фон для восприятия идей, заложенных в материал. Соединяя логико-понятийный анализ с образным, публицистика способна объяснить самые сложные и противоречивые социально-нравственные и нравственно-психологические аспекты ситуаций. Удачно найденный образ продлевает жизнь журналистского текста – так, как это происходит с художественными произведениями.

К художественно-публицистическим жанрам относятся: очерк, фельетон, памфлет, пародия, сатирический комментарий, житейская история, легенда, эпиграф, эпитафия, анекдот, шутка, игра.

Очерк считается «королем» художественно-публицистических жанров, но с точки зрения его подготовки – он один из наиболее трудоемких. И это действительно так, поскольку написать хороший очерк журналист сможет только в том случае, если он уверенно владеет разными методами отображения действительности, существующими в его ремесле. При подготовке очерка мало, например, суметь найти подходящий предмет вступления, успешно собрать материал, проанализировать его. Надо еще и соответствующим образом переосмыслить информацию и воплотить ее в такую форму, которая будет признана действительно очерковой.

Сущность очерка во многом предопределена тем, что в нем соединяется репортажное (наглядно-образное) и исследовательское (аналитическое) начало. Причем «развернутость» репортажного начала воспринимается как преобладание художественного метода, в то время как упор автора на анализ предмета изображения, выявление его взаимосвязей выступает как доминирование исследовательского, теоретического метода. Соответственно в ходе их применения создается или преимущественно-художественная, или преимущественно-теоретическая концепция отображаемого предмета. И уже в рамках той или иной концепции собираются или «перерабатываются» эмпирические факты. Именно непроясненность названного обстоятельства долгое время служила исходным моментом горячих споров о том, относить ли газетный (журнальный) очерк к художественным произведениям или же – к документально-журналистским.

Название жанра фельетон происходит от французского слова «feuille», которое переводится как «лист; листок». Листком, в свою очередь, называли приложение к газете, которое обычно размещалось в нижней части полосы и отделялось от остальной части газеты жирной линией. В отечественной журналистике эта часть газетной полосы называлась подвалом. Здесь располагались не только материалы, которые напоминают по своему типу современные фельетоны, но и произведения, которые сейчас называются отчеты, рецензии, обзоры литературы и т.п.

В чем особенности подготовки к созданию фельетона? Главная из них – поиск так называемого «фельетонного факта». Поиск этот идет не всегда осознанно. И происходит так нередко потому, что автор не всегда до конца осознает специфику фельетона как сатирического жанра и отождествляет его задачи с задачами, скажем, критической статьи, реплики и пр. Если это происходит, то ему нетрудно принять любой «острый» факт (который вполне можно было бы, к примеру, использовать в той же реплике) за факт, достойный описания в фельетоне. Но для фельетона подходит только особый факт, а именно – содержащий в гипертрофированном виде черты, типичные для явлений того класса, к которому он относится. Причем это должны быть черты, достойные осмеяния (нельзя, например, высмеивать трагические события). Разумеется, фельетон может строиться не на одном факте, а на их совокупности, что чаще всего и происходит. В этом случае типичное выступает как определенная закономерность, связывающая ряд отдельных фактов. А факты в свою очередь выступают как опорные точки сатирической типизации, т.е. создания сатирического образа определенного жизненного явления, которое таким путем сводится до уровня ущербного.

Таким образом, в различные переломные моменты развития общества появляются новые жанры или происходит синтез существующих. Причиной этому становится желание журналиста как можно глубже и разносторонне рассказать зрителю об освещаемой проблеме. Жанровая система постоянно обновляется и подвергается изменению. Она разобрана многими теоретиками, например Л. Шибаевой, Л. Е. Кройчиком, Г. Магеррамли, Дж. Маммедли и др.

Примечание: Текст строился на основе книги А.А. Тертычного «Жанры периодической печати», а также исследованиях вышеупомянутых теоретиков. 

Телеведущий Джейхун Али: «Мы в ответе за свои поступки на телевидении»

Спикер и тележурналист о становлении себя как ведущего и изменениях, которые ждут современное телевидение

Джейхун Али – один из самых популярных телеведущих и спикеров Азербайджана. В данный момент является ведущим ток-шоу Diqqət Mərkəzi-Yekun и основного информационного выпуска İTV Xəbər на Общественном Телевидении. Он в течение нескольких лет читает лекции по культуре речи.

Специально для «Журналистика. Закулисье» наш собеседник рассказал о том, как стал телевизионным журналистом, какие изменения ждут современное телевидение, и  раскрыл три «нельзя» телевидения.


– Как вы пришли к желанию стать телеведущим?

– Я был очень вспыльчивым ребенком и надо было мою эту энергию направить на что-либо. Обычно эта фраза «на что-либо» определяет какие-то способности ребенка. В то время я писал рассказы, стихи и вот меня направили в Гимназию Искусств. Привели к директору гимназии, известному композитору Октаю Раджабову, я ему прочел стих, который написал к кончине Халил Рза Улутюрка и он посоветовал направить меня на классы выразительного чтения.  Гимназия тогда была специализированной школой, там проводили помимо общеобразовательных программ уроки изобразительного искусства, вокала, танцев, сценической речи. Там я и начал учиться азам культуры речи.

– Как вы думали, кем вы станете?

– Я не думал, мне просто нравилось, что я делаю. Я тогда учился в пятом классе и игра в футбол казалась мне более привлекательным занятием. Тогда я не понимал что такое сцена, искусство. Все изменилось, когда известный танцор Таир Эйнуллаев предложил моим родителям, чтобы я стал ведущим концертной программы посвященном 70-летию народной артистки Амины ханым Дильбази. Мне было 13 лет. Я выступал со своей одноклассницей и вел с ней двухчасовую программу. После этого мои выступления стали учащаться. Для подростка это было способом самовыражения. И когда пришло время выбирать профессию, я решил, что стану телеведущим, потому что мне это нравилось. Я поступил на факультет филологии, и на первом же курсе пришел к ректору Славянского университета и сказал, что хочу быть ведущим студенческих мероприятий. А со второго курса стал подавать заявки на стажировки  и разные конкурсы проводимые на местных телеканалах. И вот после многочисленных провалов на разных телевидениях в которые мне удавалось пробиться, я попал в ANS.

На канал было подано 168  заявок. Пройдя два тура, осталось всего 4 человека, а выбор в конце пал на двоих, на меня и моего коллегу. Будучи на третьем курсе,  я начал работать на телевидении как диктор-стажер. Спустя полтора месяца я уже был в эфире. Так начался мой путь в телевидении.

Я начинал как сценический ведущий, но потом стал формироваться как телевизионный. Сейчас все равнозначно. Но могу сказать, что сценическая работа сложнее, чем в эфире, потому что там ты сразу видишь реакцию аудитории, а в эфире – нет.  Ты ее можешь лишь почувствовать. Это своеобразная энергетика. Бывает, что ты через камеру чувствуешь некую обратную волну энергетики, так как камеру мы телевизионщики считаем нечто живым. Все зависит от тебя,  с каким настроем ты  заходишь в студию.

– Кто вы сегодня?

– Ищущий и экспериментирующий.

– Экспериментирующий? В чем это проявляется?

– Мне важно, чтобы я учился у всего, к чему прикасаюсь. И прикасаюсь я с любовью. То есть я не занимаюсь тем, что мне не нравится. Я все время в поисках. Даже в той традиционной деятельности, которой занимаюсь. Можно подумать, что каждый день ведущий вечерних новостей занимается одним и тем же. Но – нет. Каждый день ты находишь что-то новое. С каждым разом ты  получаешь что-то новое, ты меняешься.

– Например, что было отлично в твоем последнем эфире от предыдущего?

– Это новая информация и, соответственно, твое отношение к этой информации.

–  То, как ты ее преподносишь?

– То, как ты ее пропускаешь через себя.

– А это нужно?

– А как не чувствуя  информацию или тематику преподносить ее?

– Ну, мне казалось, что ведущий новостей не должен пропускать новость через себя.

– А вот и нет. Вопрос в том, что как можно читать о гибели маленького ребенка спокойно?

– Надо стараться.

– Надо стараться  не подавать виду. Но это не значит, не пропускать через себя. Тогда твое отношение формируется верно.

– Мне казалось, что неправильно плакать в эфире.

– Никто не говорит о том, что надо плакать в эфире. Вопрос в том, что твое отношение формирует значимость.

– А правильно ли проявлять свое отношение?

– В чем?

– Это можно сделать и в тоне голоса. Но правильно ли влиять на людей?

– Есть то, как ты читаешь про гибель…

– Смотря кого…

– Совершенно верно. Можешь ли ты прочитать одинаково новость о гибели ребенка и обезвреживании террориста?

– Мне казалось, что информацию о них надо читать одинаково. Почему нет?

– Тогда ты становишься уже не тем. Это не связано с объективностью. Это не мое отношение, а расположение моей энергетики к этой информации. То есть информацию я обсуждаю как предмет культуры, а не как мою реакцию.
Реакция ведущего может проявляться в тембре голоса и мимике. И каждый день, это новая информация и мое отношение к ней. Если ко всему относиться хладнокровно, то будет мало души. Поэтому каждая новость требует к себе новый подход.

Например, победа Азербайджана на какой-либо спортивной олимпиаде и победа Азербайджана на «Евровидении» – радостные новости, но каждую из них ты читаешь по-разному. Энергия кроется в самой новости.

– И есть запятые.

– И не только запятые.

– Еще и точки… А восклицательные знаки есть в текстах?

– Есть, конечно.

– Поговорим о телевидении. Вы сказали, что оно стало лучше…

– Да, потому что телевидением стали заниматься телевизионные менеджеры. Если вы посмотрите мои предыдущие интервью, я всегда старался объективно оценивать ситуацию на телевидении. Несмотря на то, где я работал, я критиковал телевидение, не сторонился того, чтобы говорить о том, что нельзя делать.
Когда я что-то делаю, я думаю о том насколько это справедливо по отношению к зрителю. По-моему, это и должно быть основной задачей телевидения, потому что мы не имеем права диктовать зрителю, что нужно смотреть. Обычно говорят, зритель хочет этого. Но нет такого понятия. Это телевидение просвещает, направляет и ставит актуальные вопросы. Поэтому я думаю, что мы в ответе  за свои поступки на телевидении.

– Чего не хватает телевидению сегодня?

– Если рассмотреть этот вопрос в целом, то очень многого не хватает. А если детально, то в первую очередь необходимо вернуть зрителей, которые жаждут и соскучились по правильным телевизионным программам. Но в то же время на свой счет я могу сказать,что на İTV мы пытаемся что-то сделать. По крайней мере, делать добро, это не значит действовать с какими-то намерениями, это хотя бы не участвовать в подлости.

Я считаю, что на телевидении существует несколько «нельзя».
В первую очередь, нельзя навязывать свое мнение зрителю. Нельзя нагружать зрителя, чтобы доказать правоту того или иного деяния или продукта на телевидении.

Нельзя несбалансированно и негармонично представлять продукт телевидения, включающий в себя музыку, цвет изображения, слово и т.д. Я думаю, что это ключевые моменты телевидения и отвечающие за это люди должны быть ответственными.

Нельзя, поверхностно владея информацией, говорить о ней. Учитывая, что телевидение, это публичная деятельность, здесь ты должен быть максимально ответственным.

К примеру, в ток-шоу Diqqət Mərkəzi-Yekun в зависимости от сложности обсуждаемых тем, мы до съемок советуемся с социологами, психологами и в случае необходимости с юристами.

– Поговорим и о современном телевидении…

– Современное телевидение – в инновациях. Современное телевидение уже в телефонах. Мы выходим в прямой эфир в соцсетях. Телевизор уже уступил место стене, к которой можно дать голосовую команду и включить определенный канал. Но важен контент. То есть форма передачи меняется и будет меняться, но  контент более важен. Потому что современный зритель более полторы минуты  ничего не хочет смотреть. Поэтому ему за это время нужно дать столько ценной информации, чтобы он получил все что хочет, остался довольным, подпитанным информацией, и чтобы он не нуждался в других источниках и не «переключался». Но если сегодня определенный гаджет позволяет создать продукт и пустить его в эфир, то значит, форма передачи информации на телевидении изменилась. То есть скоро люди перестанут нуждаться в телевизорах, но не в телевизионных программах.  

Современному зрителю можно навязывать музыку, если он имеет выбор?  

– Нет, но можно дать ему ее в неожиданном месте, и если она его зацепит, то он будет ее искать.

– Да, форма представления  играет немаловажную роль. Современное телевидение, прежде чем создать какие-то проекты, уже знает, какая группа зрителей будет смотреть эти программы. Мы говорили, что телевидение воспитывает, но программы готовятся под ожидания зрителей.

– Это правильно?  

– Вкусы разные. Выбор  всегда остается за зрителем.

– Он всегда может нажать на кнопку пульта.

– Вот почему мы всегда говорим «не переключайтесь».

– А это работает?

– Стараемся, чтобы работало.
 
Беседовала София Франк

Главный редактор Media.az о современной журналистике

Гамид Гамидов – главный редактор сайта Media.az. Опыт работы в журналистике – 18 лет (из них 3 года блогерства).

Начал карьеру с работы внештатным корреспондентом газеты «Эхо». В течение 9 лет работы в этой газете достиг должности заместителя главного редактора. Решив сменить сферу, ушел из журналистики. Но ненадолго. Спустя полгода стал свободным журналистам и писал для многих изданий на гонорарной основе.

В 30 лет решил получить образование журналиста в Москве. Будучи там, писал для российских, прибалтийских, украинских, азербайджанских СМИ. После учебы вернулся в Баку и продолжил работать фрилансером. Но девальвация 2015 года повлияла на заработок. И Гамиду Гамидову вновь пришлось уйти из журналистики.  Как большинство, он ушел в PR. В это же время стал популярным в Азербайджане блогером.

В сентябре 2018 года был приглашен на должность главного редактора Media.az.

Специально для «Журналистика. Закулисье» он рассказал о тонкостях работы главного редактора сайта, выборе современных читателей, а также создании YouTube-проекта «Поговорим?» и блогерстве.  

– Почему вы вдруг решили получать журналистское образование? В 30 лет учиться профессии, которой уже владеешь… Зачем?

– Это было интересно. Я учился в МГЛУ. Тогда там только открыли факультет журналистики при сотрудничестве с РИА-новости, и на протяжении 2-х лет я практически каждый день проводил в их редакции и многое узнал.

Я и сейчас хотел бы продолжить учиться тому, что нравится. Это очень полезный опыт.

– Вы говорили о трех годах, в которые вы не работали журналистом, а вели блог…

– Да, вся моя журналистика ушла в Facebook.

– А можно ли это назвать журналистикой?

– Думаю, что да.

Вообще, по блогингу нет четких пониманий во всем мире. Меня однажды пригласили в Грузию прочесть лекцию молодым блогерам из стран СНГ. Меня поразило, что большинство говорили о том, что чтобы считаться блогером, нужно писать на специализированных площадках. Я же в своем выступлении сказал, что не вижу разницы в том, на каком портале писать. Можно публиковать тексты даже в Instagram, и если тебя читают, если ты доносишь нужную тебе мысль или информацию, то почему это не назвать блогом? И если ты считаешь, что  делаешь некую журналистскую работу, то можешь назвать себя и журналистом. Грань размыта, и я считаю, что смело мог назвать себя блогером и журналистом. Тем более с таким опытом работы в журналистике, как у меня. Я же не «постил» котиков или еду, я высказывался на злободневные темы, которые беспокоят общество и меня в частности.

– А как вы воспринимали комментарии хейтеров?

– Первое время – очень плохо. Мне повезло, я закалился еще когда мои статьи выставлялись на форуме Disput.az. Я сам никогда не был зарегистрирован на форумах, считал это пустой тратой времени, и не понимал, как можно спорить с человеком, который скрывает свое имя и лицо. Там на мои статьи было много комментариев как положительных, так и отрицательных. Меня это злило с непривычки и было желание найти каждого и доказать ему свою правду. К критике я спокоен, но когда переходят на личности и оскорбляют, то я этого не переношу. Таких я, кстати, находил, и никто из них не отвечал за свои слова.

Я разочаровался в людях, когда понял, что никто не отвечает за свои слова. После Facebook я стал более спокойно относиться к этому. И, в конце концов, можно просто удалить нежелательный комментарий и заблокировать человека.

– И вот год назад вы пришли в Media.Az

– Да, пришел в Media.Az и через месяц стал главредом еще и Oxu.Az, но пробыл на этом посту недолго. У нас появилось много проектов и я добровольно отказался от  Oxu.Az и сосредоточился на Media.Az  и ряде других наших проектов.

– Что вы хотели сделать на этой работе и что у вас, на ваш взгляд, уже получилось?

–  Пришел я с одной идеей и с нею продолжаю жить – сделать сайт самым-самым интересным и популярным, как минимум, в русскоязычном пространстве. Насколько это нам удается решать не нам.

Не вам, а LiveInternet?

– Почему LiveInternet?

– Ну, там же показывается статистика посещаемости сайтов.

– Нет, это совсем не показатель. Я со знанием дела могу сказать, что 50% сайтов в этом списке с помощью «накрутки».

– А что тогда показатель?

– Google Analytics. И, конечно же, «фидбэки», комментарии, отзывы читателей. Есть очень много факторов, которые не позволяют нам сделать то, что мы хотим, но мы к этому идем, цели я своей не изменил.

– А как вы к этому идете?

– Мы работаем над качеством. Привлекаем интересных авторов.

Я всегда любил с момента работы в «Эхо» открывать новые имена. Как журналистов, так и экспертов, которые впервые публиковались у нас, а потом становились известными и давали комментарии и другим СМИ. Я могу с радостью сказать, что здесь на сайте я начал выводить новых экспертов. Я вижу, как они потом мелькают и на ТВ, и мне это очень приятно.

Я делаю это не только для своего сайта, но и для всего СМИ, для всей страны. Но это не главная цель. Главное для меня сделать качественный ресурс. А это сложно сделать, потому что вкусы читателей безобразно испорчены. Читатель сам говорит «дайте мне что-то качественное, хватит постоянно писать про нижнее белье звезд», но когда  ты даешь ему интересное интервью с каким-либо ученым, реально интересное интервью, то оно не читается. Делаешь с той же условной звездой интересное интервью, и оно тоже не читается. И что теперь делать? Делать безумно качественный контент, который никто не читает, или делать взрывной ресурс, который все читают, но который не качественный? Наверное, надо находить золотую середину.

Я каждый день учусь узнавать вкусы, улавливать тренды, при этом не изменять себе, своим принципам, что для меня очень важно, потому что я не «желтый» журналист и это не «желтая» пресса. Я не хочу делать сайт «желтым» и гордиться тем, что сделал самый популярный сайт. Но я отвечаю головой за популярность сайта перед инвесторами… Тяжело балансировать на грани качества и популярности.

Еще одна проблема – кадры. Сегодня очень сложно найти хороших журналистов. Поэтому я пытаюсь привлекать к работе внештатно много людей, с нулевым опытом, без каких-либо контактов. Как только я вижу, что человек хорошо пишет, я беру его в штат, и для него это большой стимул. Если я вижу потенциал, то начинаю обучать его сам. Хотя это сегодня никто не делает. У всех мало времени. Мы делали так в «Эхо», обучили десятки журналистов с нуля. Меня самого обучили с нуля. А сегодня ни у кого нет желания учить кого-то писать, делиться контактами. Сейчас журналисты пошли жадные, мало кто делится контактами. Мы же в свое время раздавали контакты налево и направо. И мне сейчас тяжело принять такое отношение к своим коллегам.

Я не понимаю и журналистов, которые «бьют себя в грудь», говоря, что у них опыт работы в 15 лет, а потом приходят со словами «дайте тему для статьи». Я думаю, что человек с таким опытом работы не может приходить к главному редактору с такой просьбой. Темы у него должны фонтанировать, они должны бить через край. Как минимум, можно прийти и сказать, что есть темы на выбор. Поэтому с кадрами большая проблема. С русскоязычными кадрами вообще ужас, я не вижу новых журналистов. Может, я плохо ищу… 

– Давайте еще поговорим о вашей передаче «Поговорим?». Вам не страшно было создавать проект, формат которого нов для нас и который мог бы не прижиться в Азербайджане?

–  Я запустил проект, когда работал в бизнес структуре и безумно скучал по журналистике. Вдохновился я проектом Юрия Дудя, с которым мы знакомы с 2000 года. Я никогда не был телевизионщиком, и боялся не того, о чем вы говорите,  а отсутствия опыта в этой сфере. Я не знал, как снимать, сколько нужно камер, какой свет, сколько человек должно быть в съемочной группе, как это монтировать, даже откуда взять петлечки… Я не знал всего этого и нашел тех, кто знает. Буквально за один день я решил вопрос и финансовый и технический. А дальше нужно было всего лишь пригласить первого гостя.

– И опять же увидели, что серьезные интервью не смотрятся…

– Это бесит меня до сих пор. Иногда я говорю себе, что отныне буду делать интервью только с геями, трансвеститами, проститутками, лесбиянками. Ну почему интервью с режиссером Ильгаром Сафатом набрало так мало просмотров, а интервью с трансвеститом просто взорвало?! Это очень обидно. Но это нынешние реалии. И из-за этого я неосознанно оттягиваю съемки новых интервью, потому что мне не хочется делать что-то, на мой взгляд, стоящее, но что не будет смотреться. Это вредит проекту, и я пытаюсь бороться с этим чувством.

– Но у вас же, наверное, есть какие-то договоренности с рекламодателями?

– Договоренность была, но всего на год, который уже закончился. Теперь я свободен, и делаю все за свой счет.

Я хотела поговорить и про SMM, насколько он важен сегодня для СМИ?

– К сожалению, очень важен. Статистика показывает, что большая часть посещений сайта происходит через социальные сети. Поэтому в последние годы на вопрос «какое самое популярное СМИ в Азербайджане?», я отвечаю  «Facebook». Люди думают, я шучу, но это правда. Можно написать пост и он будет читаться больше чем на нашем сайте. И видео и фото и самые свежие новости появляются там. Уже оттуда информацию узнают СМИ и развивают ее.

– Критика правительства, чиновников в СМИ эффективна сегодня?

– Очень. Как никогда.

– А в соцсетях?

– Еще эффективнее. Я скажу почему, потому что есть реакция. Несколько лет назад всем были безразличны критические посты. Но примерно после девальвации все изменилось. Не знаю почему, может курс руководства страны изменился. Сегодня на любой пост, который немного резонирует, уже есть реакция. Как минимум попытка оправдаться или объясниться. Не все так плохо.

– Журналистика – четвертая власть?

– Нет, пока рано. Для меня четвертая власть – когда ты пишешь статьи о министре. Во-первых, ты можешь это опубликовать. Во-вторых, если ты публикуешь что-то серьезное, то на следующий день его снимают с должности или же он сам пишет заявление об отставке. Когда такое произойдет, я скажу что СМИ – это четвертая власть. А пока наша журналистика, пережив клиническую смерть, пытается выжить.  Мы делаем все, что можем. Я, по крайней мере, пытаюсь.

Беседовала София Франк